Поднять 'Титаник' !

- А я слышал, что последней мелодией была "Я приближаюсь к Господу..." - негромко сказал Ганн.

- Это уже придумали после, - уверенно возразил Питт. - Последней, мелодией, прозвучавшей с палубы "Титаника" перед тем, как корабль погрузился в океан, была именно "Осень".

- Вы так уверенно говорите, как будто расследовали обстоятельства гибели "Титаника", - полувопросительно сказал Вогель.

- Этот удивительный корабль и его трагическая судьба чем-то сродни инфекции, - сказал Питт. - Если вы однажды заинтересовались этим, интерес останется с вами на всю жизнь.

- Не знаю... Сам по себе "Титаник" для меня, например, особенного интереса не представляет, - Вогель осторожно взял корнет, положил его в футляр, защелкнул замки и передал инструмент адмиралу Сэндекеру. - Но поскольку я считаюсь историком музыки и поскольку я кое-что знаю о музыкальных инструментах, их подчас необыкновенных судьбах - да, признаюсь, что сага об оркестре "Титаника" не оставляла меня равнодушным... Если у вас больше нет вопросов ко мне, адмирал, я бы, с вашего разрешения, пошел перекусил да и в постель. У меня была очень трудная ночь, как вы понимаете.

Сэндекер поднялся из-за стола.

- Господин Вогель, вы нас необычайно выручили. Я ваш должник.

- Я был уверен, что вы скажете что-нибудь в этом роде, - глаза усталого Санта-Клауса несколько раз мигнули.

- Если хотите, могу вам подсказать, как именно вернуть долг. Если, разумеется, вы хотите?

- Слушаю вас.

- Передайте этот инструмент в Вашингтонский музыкальный музей. Он будет самым замечательным экспонатом в Зале Музыки.

- Могу обещать, что, как только наши специалисты проведут необходимые химические исследования, ознакомятся с вашим отчетом, этот корнет будет незамедлительно доставлен в вашу мастерскую.

- От имени директоров музея позвольте вас поблагодарить.

- Но это, разумеется, не будет обычным даром. Вогель вопросительно посмотрел на адмирала Сэндекера.

- Простите, я не совсем...

Сэндекер широко улыбнулся.

- Давайте будем считать это бессрочным хранением. Это избавит нас от юридических неприятностей, если когда-либо в будущем нам понадобится на некоторое время этот инструмент. Тогда мы попросим его у музея.

- Договорились.

- Да, и вот еще что, - сказал Сэндекер. - Об этой нашей находке мы никому пока ничего не рассказывали. Ни одна газета пока не знает. Так вот я был бы вам весьма признателен, господин Вогель, если бы пока вы также сохранили все, что узнали, в тайне.

- Разумеется, раз уж вы меня об этом просите, я буду молчать. Хотя и не совсем понимаю ваши мотивы... Вогель со всеми раскланялся и вышел из кабинета.

- Черт! - вырвалось у Ганна в ту самую секунду, когда дверь за мастером закрылась. - Только подумаю о том, что мы проследовали на "Сапфо-1" в каких-нибудь считанных метрах от корпуса "Титаника".

- Да уж, - согласился Питт. - Вы были где-то совсем рядом с ним. Сонары, установленные на "Сапфо-1"" прощупывают пространство радиусом в двести ярдов. Не исключаю, что был какой-нибудь момент, когда вашу лодку и "Титаник" разделял двести один ярд.

- Если бы только у нас было больше времени. Если бы нам прямо сказали, что именно нужно искать...

- Вы забываете, что главными задачами предпринятой экспедиции были тестирование "Сапфо-1" и слежение за течением Лорелея. Вы и ваши парни и без того оказались на высоте, поверьте мне. В ближайшие два-три года океанографы будут отмечать в календаре тот день, когда "Сапфо-1" вернулась из своего первого плавания. Единственное, о чем сожалею, так это о том, что обстоятельства не позволили нам поставить вас в известность о главной цели экспедиции. Но тут уж ничего не поделаешь. Обстоятельства подчас сильнее нас. Джен Сигрем и его коллеги настояли, чтобы мы держали в секрете всякую информацию, пусть даже только косвенно связанную с операцией по вызволению "Титаника". Мы и впредь будем сохранять в секрете все предпринимаемые шаги - до тех пор, пока будет такая возможность.

- Не уверен, что нам удастся долго сохранять такую информацию в тайне, - сказал Питт. - Все крупные газеты и агентства очень скоро все разнюхают. Тем более, что со времени обнаружения гробницы фараона Тутанхамона ничего столь значительного исследователи не предпринимали.

Сэндекер поднялся из-за рабочего стола и прошел к окну. Когда он наконец заговорил, голос его звучал мягко, отчего создавалось впечатление, что и его слова издалека приносит ветер.

- Стало быть, корнет Грэхама Фарли...

- Простите?..

- Корнет Грэхама Фарли, - так же негромко повторил Сэндекер. - Если только этот корнет можно считать вехой, отметившей положение "Титаника", то корабль находится в настоящей бездне. Более черной и более мрачной, чем та ночь, когда затонул "Титаник".

Глава 28

Случайному наблюдателю, оказавшемуся на берегу Реки Раппаханнок, равно как и всем, кто от избытка Семени, сил и праздности проплывал по этой небольшой реке, трое мужчин в надвинутых шляпах, сгрудившихся в ветхой лодке, показались бы самыми обыкновенными рыбаками, решившими провести уик-энд на воде. Все трое были одеты в линялые рубашки и грубые хлопчатобумажные брюки. Спортивные кепки с большими козырьками были украшены, по рыбацкой моде, крючками и наживкой, чтобы то и другое всегда находилось под рукой. Даже внимательный соглядатай не обнаружил бы ничего подозрительного. Под скамейкой упаковка баночного пива, возле лодки, в воде, рыболовная сеть...

Самый низкорослый из троих, рыжеволосый, с вытянутым лицом мужчина привалился на корме, и казалось, подремывал. Его руки едва удерживали удочку, лежавшую одним краем на кормовой банке. Красно-белый поплавок застыл на воде в каких-нибудь двух футах от борта. Второй мужчина ссутулился, отгородившись раскрытым журналом от всех и вся. Третий рыбак сидел так, словно кол проглотил, с напряженной спиной и неотрывно следил за своим поплавком. Этот последний был крупный мужчина с прилично выпирающим из-под одежды животом. Глубоко расстегнутая рубашка открывала клин полной волосатой плоти. На его круглом лице жуира и весельчака обращали на себя внимание нарочито сонные ярко-голубые глаза. Внешне он выглядел этаким собирательным образом любимого дедушки.