Страница 8 из 14
Глава седьмая СКВОЗЬ ГРОХОТ
Словно грохот артиллерийской пальбы доносился с севера. Встревоженная Галя вышла на палубу в надежде встретить Алексея. Непроницаемая снежная сетка, ощутимая, тяжелая, неслась, сбивая с ног. Гале пришлось наклоняться вперед и хвататься за переборки, чтобы продвинуться против ветра. Палуба уходила из-под ног. Волны били в борт. Очевидно, Федор, чтобы держать ледокол вблизи мола, вынужден был встать к нему бортом. Корабль шел вдоль сооружения. Галя могла спрятаться от ветра за палубные надстройки, но, подчиняясь безотчетному чувству, она стремилась быть ближе к молу, словно могла его защитить. В далекий гул ледового боя вмешивался близкий грохот. Галя оглянулась и с удивлением увидела, что подъемная стрела выносит за борт катер. Следуя крену корабля, катер раскачивался, то оказываясь над палубой, то повисая над волнами. Как осторожный Федор мог допустить спуск катера в шторм? Кому понадобилось плыть в такую бурю? Сердце Гали сжалось от догадки. Конечно, только Алексей мог решиться отправиться на мол! Страх за Алексея охватил девушку, оттеснив тревогу за сооружение. Еще год назад она готова была любить Алексея, одержимого идеей, отрешенного от жизни, не видящего ни ее красоты, ни полноты. А за последние месяцы она узнала Алешу трогательно застенчивого, чуткого. Сколько новой прелести открылось ей в полярной ночи, когда бродили они вместе во льдах! Алеша умел увидеть в трепетных всполохах полярного сияния энергию далеких, неведомых миров, принесшуюся из глубин вселенной; он уверял ее, что и при свете звезд бывают тени. Чтобы увидеть их, они уходили вдвоем далеко от света электрических прожекторов, в тишину полярных льдов. Глаза привыкали к серому свету, к серому снегу. И на этом снегу можно было заметить едва уловимые тени при свете сияющей в небе красной звезды. Алеша рассказывал об этой планете, на которой советские астрономы открыли жизнь и, быть может, жизнь разумных существ. В свободные минуты они вместе читали, и это были едва ли не самые радостные минуты. Все это было в часы досуга, а их было мало. В остальное время Галя, освободившаяся от разведки грунта морского дна, помогала Алеше, наблюдала за вытаскиванием труб, чертила эскизы. Алексей говорил, что не может обойтись без нее, а Галя чувствовала себя счастливой. Сейчас, увидев повисший над волнами катер, Галя испугалась, испугалась за Алешу, которого могла потерять. Решив во что бы то ни стало помешать отъезду Алексея, она стала пробираться к салону. Ей встретилась группа людей. Первым в меховой куртке с капюшоном шел дядя Саша. Ветер сбил его бороду к левому плечу. Не разобрав, кто идет за ним следом, Галя бросилась к дяде Саше. - Алеша не должен плыть, не должен! - крикнула она ему в ухо. - Без меня никуда не поплывет, - с улыбкой ответил парторг. За плечом дяди Саши Галя увидела сильно осунувшееся, хмурое лицо Витяки. Подошел огромный, сосредоточенный Денис и хрипло закашлялся. "Может быть, Алеши нет?" Она и радовалась, что Алеши не было с этими людьми, и стыдилась этого чувства. Но он был здесь. Подойдя к ней сзади, он обнял ее за плечи. Галя обернулась. - Ледовая артиллерия. Слышишь? - и он постарался улыбнуться. Галя обеими руками вцепилась в рукав Алешиной куртки. Она хотела крикнуть: "Ты не поедешь, я не пущу тебя!", но не крикнула, сжала губы, прислушалась. Взрывы доносились один за другим, сливаясь в грохот горной лавины, смолкали, сменяясь воем ветра. Галя взглянула в сторону этих звуков. Снежная, поредевшая на короткий миг сетка стала прозрачной. Галя увидела льды. Она сразу не поняла, где мол. Перед ней был странный ледяной берег, граничащий с чистой водой. Берег показался Гале высоким, холмистым, зубчатым. Льды штурмовали мол. На переднем крае вздыбленные льдины заползали на ледяную стену, как на крепостной вал. Напиравшие сзади полчища не давали им отступить, и они, раздавленные, исковерканные, падали на мол, не добравшись до радиаторов. Новые льдины заползали на первые, словно перебираясь через гору павших. Ледяной хребет поднялся на всем протяжении мола белой зубчатой грядой. Галя передернула плечами, представив себе чудовищную силу, с какой все северные льды моря ринулись на преграду, вставшую на их пути. Она взглянула на Алексея. Как и все стоявшие на палубе, он тоже смотрел на ледяную стихию. "Надо быть там"? - глазами спросила Галя. Алексей тоже ответил взглядом: "Да". Галя крепко, по-мужски пожала Алеше руку, но он, не стесняясь присутствующих, нежно обнял и поцеловал ее. Галя не могла удержать слез. Чтобы скрыть их, она, не вытирая глаз, лишь наклонила голову. Подошел Ходов. - Прошу прощения, - обратился он к Алексею. - Донесение с тридцать пятого участка. Давление льдов превосходит все расчеты. Плывите прямо туда. Но на тридцатом то же самое... Капитан Терехов будет на мостике. Я стану держать связь со всеми участками и с вами, - прерывисто говорил Ходов. - Связь? - переспросила Галя. - На моле есть люди? - Нет, - улыбнулся Алексей. - Только автоматическая аппаратура. Людей в нашу группу, - он кивнул на катер, - мы берем как можно меньше. Гале хотелось войти в эту группу, быть в трудную минуту вместе с Алексеем. У нее есть опыт. Она не раз бывала в переделках. Но если бы она была нужна, он сам бы сказал ей об этом. Галя промолчала. - Прощайте, - Алексей обернулся к Ходову. - Нет, до свидания, - болезненно поморщился Ходов. Галя посмотрела на Алексея с упреком. - Я буду ждать... Я буду ждать, - сказала она. Широко открытые глаза ее были теперь сухими. - На катер! - осипшим голосом позвал Денис. С борта ледокола бросили штормтрап. По этой веревочной лестнице нужно было спуститься на катер, в котором уже стоял дядя Саша. Виктор неуклюже висел на одной из ступенек лестницы, стараясь улучить мгновение, чтобы спрыгнуть на катер. Денис своей огромной ногой в мохнатом унте искал первую ступеньку. Катер то поднимался чуть ли не до самых реллингов, то проваливался вниз, словно сорвавшись. Последним спустился Алексей. Денис скрылся в машинном отделении. Бородатое лицо дяди Саши виднелось через стекло рубки, у штурвала. Виктор, выполняя роль матроса, отдавал чалки. Перегнувшись через реллинги, Галя следила за удалявшимся катером. Снова налетел снежный заряд. Нос катера исчез, виднелась только его корма с двумя туманными фигурами Алексея и Виктора. Галя махала рукой, хотя Алексей, наверное, уже не видел ее. Снег бил Гале в лицо, порошил глаза, ресницы смерзались от слез. Стараясь взять себя в руки, Галя ходила по палубе. Ее бросало то на реллинги, то на переборки. У Гали было ощущение, что она, пересиливая головокружение, идет по канату. Голову разламывало от зловещего грохота, похожего на чрезмерно усилившийся рев морского прибоя. Галя не знала, чем могут Алексей и его товарищи помочь ледяному молу, который каждое мгновение готов был треснуть, оторваться ото дна, всплыть. Ходить без дела по палубе Галя больше не могла. Она взбежала по трапу на капитанский мостик. Там стояли Федор и Ходов. Оба тревожно вглядывались в несущуюся снежную пелену, но увидеть за ней они ничего не могли. Галя подошла к Федору: - Федя, что? Федя не расслышал, но понял ее вопрос. Он пожал плечами. Лицо его было хмурым и решительным. - Лево на борт! - скомандовал он рулевому. Корабль менял курс, чтобы лавировать вблизи ушедшего катера. Брызги волн долетали до мостика. Галя ощущала вкус соли на губах. - Волны не разгулялись. Воды мало, - указал Федор на море. - Катеру безопасно. - Он словно оправдывался перед Галей. Со стороны мола слышались особенно сильные взрывы. По трапу бежал радист без шапки, в расстегнутом кителе: - Товарищ Ходов, связь потеряна. С катером связи нет! - Как нет? Прошу прощения, как нет? - повысил голос Ходов. Галя почувствовала, что руки и ноги у нее похолодели. Она хотела что-то спросить, но не смогла. Когда она стояла на льду около полыньи, в которую провалился ее вездеход, она не ощущала такого страха. Ходов, горбясь, ушел вслед за радистом. Федор подошел к Гале и сжал ей руку выше локтя. Он хотел сказать этим многое: о дружбе, о вере в Алексея, о силе, которую они, стоя тут на мостике, представляют. Галя благодарным взглядом ответила Федору. У ног она заметила Гексу. Собака нашла свою хозяйку, угадала ее тревогу. Коснувшись рукой мохнатой шерсти, Галя стала смотреть вниз, на волны. Их гребни казались покрытыми снегом, скаты были рябыми, походили на выщербленный мрамор. Ни одной льдины не было видно. Все они давно ушли на юг. Снег запорошил капитанский мостик. Ветер сметал снежный слой, но мостик белел снова. Галя ощутила глухой удар, словно ледокол налетел на препятствие. Корпус корабля содрогнулся. Гекса тихо зарычала. - Право руля, - спокойно скомандовал Федор. Галя взглянула на него и увидела, что он сунул в зубы трубку раструбом вниз. Табак высыпался на палубу. Испуганная этим, Галя проследила за его взглядом и увидела осколки разбитой льдины, скользившие вдоль борта. А впереди перед ледоколом плыли еще льдины... Одна... другая... много льдин!.. Корабль ударял их носом. Они ныряли под воду, переворачивались, показывая острые углы. - Айсберг! - крикнула Галя, не веря своим глазам. Действительно, впереди, над льдинами, возвышалась ледяная гора, с зеленоватым отвесным срезом и снежной верхушкой. На самом ее гребне Галя различила покосившуюся ажурную мачту со все еще вертящимися крыльями. - Ледяной мол?! Это был кусок ледяного мола, разбитый, отломанный, всплывший... Галя закрыла глаза рукой. Она ощутила легкую тошноту, как во время приступа морской болезни. Все было ясно. Мол был прорван. - Право на борт! Вперед, до полного, - командовал Федор, уклоняясь от встречи с обломком мола. Федор вел корабль в прорыв, чтобы увидеть размеры катастрофы. Впереди и вокруг корабля все забелело. Льдины выскакивали из тумана. Судно содрогалось от ударов. Появился Ходов, тяжело дышащий, в расстегнутом пальто. - Паковые льды, - указал ему Федор на море. - Еще осенью у ледяных островов встали. Теперь прорвались. Хотел подойти к молу... вернее, к тому месту, где он был. Не одолеть. Отступаю. - Не отступать! - крикнул Ходов. - Не отступай, Федя, голубчик, - добавил он. Галя и Федор удивленно посмотрели на него. Ходов понял их вопрос. - Идти надо в прорыв... искать, - говорил он, задыхаясь. - Не только радиосвязи нет. Катера нет... - Как нет? - прошептала Галя. Ходов закашлялся. - Радиолокаторы не обнаруживают катера. А ведь Алеша там... Алеша... и другие: Денисюк, Петров, Омулев... Галя вцепилась руками в реллинги. Она смотрела вокруг широко открытыми глазами. Льды в отгороженном море, ветряк на айсберге... Василий Васильевич, который называет Алексея Алешей... Она смотрела на Ходова, и верхняя ее губа вздрагивала, словно Галя хотела что-то сказать и не могла. А Ходов, подойдя к ней близко и глядя куда-то в сторону, через ее плечо, говорил: - Сын у меня погиб во время войны. Таким, как Алеша, мог быть. Я потому и к Алеше, как к сыну, относился. А я давно, Галенька, заметил, что вы его любите... Эти простые задушевные слова, сказанные всегда сухим, черствым Ходовым, произвели на Галю большее впечатление, чем если бы она увидела, что Ходов схватился за голову. - Вперед, до полного! - скомандовал Федор. - Радиолокаторам продолжать поиски. Соседним ледоколам идти на сближение со мной. - Он держал перед собой трубку микрофона. - Дать вызов береговой авиации. Сообщить Росову, он в ледовой разведке над полыньей. - Мол прорвало. Мы начнем его снова. Мол будет построен, - говорил Ходов Гале, отлично понимая, что она, как и он, думает сейчас не только о моле. Мимо ледокола проплывал айсберг, на снежном скате которого виднелись опрокинутые ребристые стены радиаторов. Галя не могла больше смотреть на море. Она отвернулась.