Последнее искушение Христа

В ястребиных глазах и на толстых, обвислых губах Иакова заиграла насмешка:

-- Я!

Сын Марии замолчал. Его спутник обиделся. -- Мне-то за что пропадать? -- проворчал он. -- Если Бог наслал потоп, разве я тому виной? И Иаков со злостью посмотрел на небо.

-- Зачем Бог вообще сделал это? В чем провинился перед ним народ? Не понимаю. А ты понимаешь, Сыне Марии?

-- Не спрашивай, брат, это грех. И я спрашивал о том же еще третьего дня. А сейчас понял. Это и есть змий, искусивший первозданных, за что Бог и изгнал нас из рая.

-- Что "это" - вопрос.

-- Не понимаю, -- проговорил сын Зеведея и ускорил шаг.

Он уже пожалел, что взял в попутчики распинателя: слова его были гнетущими, а молчание и вовсе невыносимым. Они как раз поднялись на возвышавшийся среди поля бугор, откуда показались сверкающие вдали воды Геннисаретского озера. Рыбачьи лодки вышли уже на открытый простор и начали ловлю. Ярко-красное солнце поднялось из пустыни. На берегу белело большое богатое село.

Иаков узнал свои челны, и теперь в голове у него была только рыба. Он повернулся к опостылевшему спутнику.

-- Куда ты теперь, Сыне Марии? -- спросил Иаков. -- Вот Капернаум.

Но тот ничего не ответил и только опустил голову. Сказать, что он направляется в обитель обрести святость, Сын Марии стыдился.

Иаков резко вскинул голову и посмотрел на него. Недоброе пришло вдруг ему на ум.

-- Не хочешь говорить? -- прорычал Иаков. -- Что еще за тайна?

Он схватил Сына Марии за подбородок и поднял ему лицо.

-- Посмотри мне в глаза. Говори, кто тебя послал?! Но Сын Марии только вздохнул.

-- Не знаю, -- невнятно пробормотал он, -- не знаю. Может быть, Бог, а может быть, и...

Он замолчал. От ужаса язык присох к гортани: неужели его и вправду послал Дьявол?

Иаков разразился сухим, исполненным презрения смехом. Теперь он крепко держал Сына Марии за плечо и тряс его.

-- Центурион? -- глухо промычал Иаков. -- Твой друг центурион? Это он послал тебя?

Да, вот кто, вне всякого сомнения, послал его соглядатаем! В горах и пустыне появились новые зилоты, которые приходили в села, тайно собирали народ и говорили с ним о возмездии и свободе. А кровожадный центурион Назарета напустил на все села соглядатаями продажных евреев. Одним из них был, несомненно, и этот, распинатель.

Иаков нахмурил брови, пнул его, затем отшвырнул прочь и сказал, понизив голос:

-- Послушай, что я тебе скажу, Сыне Плотника. Здесь пути наши расходятся. Если сам ты не знаешь, куда идешь, то я про то знаю. Мы еще поговорим об этом. И никуда ты от меня не спрячешься! Я всюду отыщу тебя, несчастный, и горе тебе! А напоследок скажу тебе вот что, и запомни это хорошенько: с пути, на который ты вступил, живым уже не сойдешь!

С этими словами, даже не протянув руки, он бегом стал спускаться вниз.

Рыбаки уже уселись вокруг снятого с огня медного котла. Зеведей первым запустил туда своей деревянный черпак, выбрал самого большого эубана и принялся за еду. Самый старый из товарищества, протянув руку, попытался было воспрепятствовать ему.

-- Хозяин, -- сказал рыбак, -- мы забыли помолиться.

Почтенный Зеведей, как был с набитым ртом, поднял деревянный черпак и, продолжая жевать, стал благодарить Бога Израиля за то, что Тот "посылает рыбу, хлеб, вино и масло для пропитания поколений народа еврейского, дабы те могли продержаться до наступления Дня Господня, когда рассеются враги, все племена падут в ноги Израилю и поклонятся ему, а все боги падут в ноги Адонаи и поклонятся ему. Для того мы и кормимся, Господи, для того женимся и производим на свет детей, для того и живем -- в угоду Тебе!"

Проговорив все это, Зеведей одним духом проглотил зубана.

Пока хозяева и работники вкушали от трудов своих и ели, устремив взгляд на озеро -- родную матушку-кормилицу, появился, весь в грязи и тяжело переводя дыхание, Иаков. Рыбаки потеснились, давая ему место, а почтенный Зеведей весело крикнул:

-- Добро пожаловать, первородный! Тебе повезло, садись-ка подкрепиться! Что нового?

Сын не ответил. Он опустился на колени рядом с отцом, но даже руки не протянул к благоуханному дымящемуся котлу.

Почтенный Зеведей робко повернулся и посмотрел на него. Он хорошо знал своего сына -- чудаковатого и грубого - и боялся его.

-- Ты не голоден? -- спросил отец. Чего снова насупился? С кем опять не поладил?

-- С Богом, с демонами, с людьми, -- раздраженно ответил Иаков. -- Я не голоден.

"Вот те на. Снова пришел, чтобы помешать нам спокойно похлебать ушицы..." -- подумал почтенный Зеведей и, не желая портить хорошего настроения, решил переменить разговор и ласково потрепал сына по колену.

-- Эй, хитрец, -- сказал он, прищурившись. -- С кем это ты разговаривал в пути? Иаков встрепенулся.

-- Соглядатаями обзавелся? Кто тебе сказал? Ни с кем! Он поднялся, направился к озеру, вошел по колени в воду, умылся, затем вернулся к работникам и, видя, как те с удовольствием едят и смеются, не выдержал:

-- Вы здесь проводите время за едой и питьем, а другие идут ради вас на крест в Назарете!

Сказав так и не в силах больше видеть рыбаков, Иаков направился в селение, бормоча что-то под нос.

Почтенный Зеведей поглядел вслед сыну и покачал своей огромной головой:

-- Ну, и повезло же мне с сыновьями! Один вышел слишком мягким да богобоязненным, другой -- слишком строптивым: где ни появится, тут же вспыхивает ссора. Повезло, нечего сказать! Ни из того, ни из другого не вышло стоящего человека: в меру мягкого, в меру строптивого, то добряка, то пса кусающего, полудьявола-полуангела -- человека, одним словом!

Он вздохнул и, чтобы прогнать печаль, ухватил леща.

-- Благословенны да будут лещи, озеро, сотворившее лещей, и Бог, сотворивший озера! -- сказал Зеведей.

-- Что уж тогда говорить почтенному Ионе, хозяин? -- сказал старый рыбак. -- Бедняга каждый вечер сидит на скале, смотрит в сторону Иерусалима и оплакивает своего сына Андрея. Этот тоже помешался. Нашел, видите ли, какого-то пророка, странствует вместе с ним, питаясь медом и акридами, хватает людей и окунает их в Иордан, чтобы обмыть, видите ли, от грехов!

-- Вот и имей после этого сыновей! Принесите-ка флягу, ребята, там еще осталось вино. Эх, тоска берет!