Последнее искушение Христа

-- "И останутся, как бывает при обивании маслин, две-три ягоды на самой вершине или три-четыре, на ветвях",-- говорит пророк Исайя. -- Смелее, ребята, мы и есть ягоды, которым суждеио уцелеть. Смотрите только, чтобы Учитель не покинул нас" -- сказал черный как сажа человек с глазами навыкате пристально вглядываясь в покрытую белесой пылью дорогу на Вифанию. -- Что-то он запаздывает сегодня... Запаздывает... Смотрите, ребята, как бы он не улизнул от нас!

-- Куда он денется? -- возразил старик с заячьей губой. -- Бог велел ему сражаться в Иерусалиме. Здесь он и будет сражаться!

Солнце уже достигло середины неба. Каменный настил дымился. Жара усиливала смрад. Прошел нагруженный амулетами фарисей Иаков, расхваливая достоинства каждого из них: эти вот исцеляют от оспы, от острой боли, от рожи, эти вот изгоняют демонов, а самый мощный, самый дорогой убивает недругов... Он увидел калек и оборванцев, узнал их.

-- Тьфу! Чтоб вам пропасть! -- злобно захихикал Иаков своим ядовитым ртом и трижды сплюнул.

Оборванцы спорили друг с другом, каждый старался истолковать слово Учителя в соответствии с влечением собственного сердца, и тут перед ними вдруг появился высокий, внушающей почтение наружности старик с длинным посохом в руках. Он был весь покрыт потом и пылью, но его широкое, еще не тронутое морщинами лицо сияло.

-- Мельхиседек! -- воскликнул старик с заячьей губой.

-- Что хорошего принес ты нам из Вифании? Лицо твое излучает свет!

-- Возрадуйтесь и возликуйте, друзья! -- воскликнул достопочтенный старик и принялся обнимать всех со слезами на глазах. -- Покойник воскрес! Я собственными глазами видел, как он встал из могилы и пошел! Ему дали воды, и он выпил ее, ему дали хлеба, и он съел его, а затем заговорил!

-- Кто? Кто восстал из мертвых? Кто воскрес?

Все бросились с расспросами к почтенному старосте. Из соседних портиков сбежались слышавшие его слова мужчины и женщины,, подошло Также несколько левитов и фарисеев. Проходивший мимо Варавва услыхал краем уха шум и тоже подошел. Мельхиседек обрадовался, что столько людей собралось послушать его, оперся о посох и начал рассказ:

-- Кто из вас знает Лазаря, сына Елиакимова? Недавно он умер, и мы похоронили его. Прошел день, другой, третий, мы уж забыли и думать о нем. И вот на четвертой день на дороге послышались голоса. Я спешно направился туда и увидел Иисуса, Сына Марии из Назарета, и двух сестер Лазаря, которые, припав к его стопам, целовали ему ноги и оплакивали брата.

"Если бы ты был с ним, он бы не умер, Учитель..." -- причитали они, терзая на себе волосы.

"Верни его из царства мертвых, Учитель! Позови его, и он явится на зов!"

Иисус взял их обеих за руки, поднял с земли и сказал:

-- Идемте!

Мы все поспешили за ними и пришли к могиле. Иисус остановился. Вся его кровь прилила к голове, глаза стали вращаться, исчезли, остались только белки, он издал мычание, словно бык находился внутри него, и ужас объял всех нас.

И вдруг, стоя так и содрогаясь всем телом, он издал дикий, невообразимый вопль, словно из преисподней, -- так, наверное, кричат разгневанные архангелы:

-- Лазарь! Выйди!

И тут же мы услыхали, как земля в могиле задвигалась и треснула, могильный камень зашевелился и медлеино-медленно стал подниматься. Даже сказать страшно. Никогда я не боялся смерти так, как этого воскрешения. Если бы меня спросили, что я предпочитают увидеть -- льва или воскрешение, я ответил бы: "Льва!" -- Господи помилуй! Господи помилуй! -- восклицали люди и плакали. -- Говори, говори, почтенный Мельхиседек!

-- Женщины визжали, многие из мужчин попрятались за камни, а прочие дрожали от страха. Могильный камень медленно-медленно поднимался. И вот мы увидели две руки желтого цвета, а затем -- уже позеленевшую, потрескавшуюся голову, всю в земле, и, наконец, костлявое тело, завернутое в саван... Он поднял ногу, другую и вышел на свет. Это был Лазарь.

Достопочтенней старец умолк и широким рукавом вы-тер пот со лба. Вокруг него шумел народ: одни плакали, другие плясали, .а Варавва поднял волосатую ручищу и закричал: .

-- Ложь! Ложь! Он подослан римлянами, потому и состряпал историю с Лазарем. Долой предателей!

-- Молчать! -- раздался грозный голос у него за спиной. -- Какими еще римлянами?!

Все обернулись на этот голос и тут же отпрянули. Центурион Руф шел на Варавву, занеся плеть в руке, которую старалась удержать бледная белокурая девушка. Все это время она стояла я слушала Мельхиседека, и слезы катились из ее больших зеленых глаз. Варавва проскользнул в гущу людей и скрылся. Иаков Фарисей со всеми своими амулетами устремился за Вараввой и догнал его за одной из колонн. Там, склонив головы друг к другу, они завели вполголоса беседу. Разбойник и фарисей побратались.

Первым заговорил Варавва.

-- Так это, действительно, правда? -- встревоженно спросил он.

-- Что?

-- Да то, что он воскресил мертвеца?..

-- Послушай-ка, что я скажу тебе. Я -- фарисей, ты-- зилот. До сих пор я говорил, что Израиль спасут только молитва, посты да Святой Закон, но теперь...

-- Теперь? -- переспросил Варавва, и глаза его сверкнули.

-- Теперь я заоднос тобой, зилот. Молитвы да постов мало, нужен еще нож. Ты понял? Варавва захохотал:

-- Это ты мне говоришь? Нет молитвы лучше, чем нож. Итак?

-- Начнем с него!

-- С кого? Говори яснее!

-- С Лазаря. Во что бы то ни стало нужно снова спровадить его под землю. Как только народ увидит его, пойдут, разговоры: "Он был мертвецом, а Сын Марии воскресил его" -- и слава лжепророка будет все возрастать... Ты прав, Варавва: он подослан римлянами, чтобы возглашать: "Не думайте о царстве земном, смотрите на небо" И пока мы, разинув рот, будем глазеть на небо, римляне будут сидеть у нас на шее, понятно?

-- Так что же? Уберем и этого, даже если он тебе брат?

-- Не брат он мне! И знать его не желаю! -- воскликнул. фарисей, делая вид, будто рвет на себе одежды.

-Отдаю его тебе!

Сказав это, он отпрянул от колонны и снова принялся расхваливать свои амулеты. Он достаточно настропалил Варавву и испытывал от этого удовольствие.

Беднота, собравшаяся у портика Соломона, отчаялась дождаться Иисуса и стала расходиться; Почтенный Мельхиседек купил двух белых голубей, чтобы принести их в жертву и возблагодарить Бога Израиля за то, что тот смилостивился над своим народом и послал ему спустя столько лет нового пророка.