Страница 33 из 51
Захватив Великую Березку, мадьярские фашисты сожгли 206 домов, расстреляли 200 ни в чем не повинных мирных жителей, 58 женщин и детей угнали в Чернацкое. В хуторе Дубровка они сожгли 23 дома и убили 8 стариков.
Когда мы с Григорием Яковлевичем Базымой приехали на место боя, то увидели, что создалась угроза прорыва всей нашей обороны. Пришлось подтянуть резервы и перейти в контрнаступление. Помощник Кириленко ростовчанин Яков Михайликов под огнем противника вывел наших пушкарей на удобный огневой рубеж. С третьего выстрела наводчик Миша Шатаев из сорокапятки сбил с позиции 76-миллиметровую пушку противника и рассеял конный взвод мадьяр, заходивший слева во фланг нашим наступавшим цепям.
Успех артиллеристов развил начштаба Кролевецкого отряда Иван Минович Мазуренко. Он прекрасно знает военное дело. Заменив убитого минометчика, он удачно подавил вражеский пулемет и вместе с Карпом Игнатьевичем Онопченко поднял отряд в атаку.
Страшна была ненависть бойцов к врагу. Но еще страшнее была ненависть шестнадцатилетнего паренька Жени Устенко из Великой Березки. У него на глазах фашистские варвары заживо сожгли отца, мать, двух сестер и младшего брата. Чудом уцелевший Евгений, спрятавшись в развалинах, подстерег унтер-офицера, огрел его по голове шкворнем, забрал автомат и пришел к нам. Кудрявскому он сказал:
— Буду мстить! Нет мне жизни на свете, пока ходят по земле фашистские выродки.
И он мстил. Когда вражеский пулемет заставил лечь в весеннюю грязь наступавшую цепь партизан, Евгений пополз, к пулеметному гнезду. Огнем из автомата он перебил весь расчет, развернул пулемет и полоснул длинной очередью по подходившему подкреплению противника. Как выяснилось после боя, Женя с малых лет увлекался военным делом, был активистом осоавиахимовской организации села. Он прекрасно владел стрелковым оружием, хорошо ориентировался на местности. Словом, несмотря на юношеский возраст, в первом же бою паренек показал себя зрелым и мужественным воином.
Первым, увлекая за собой бойцов, ворвался в Великую Березку Онопченко. Мадьяры отходили, яростно отстреливаясь. В центре сгоревшего села, в уцелевшем кирпичном здании школы, засела группа фашистов. Отсюда им удобно было держать под огнем наши штурмующие группы. Атака кролевчан могла захлебнуться.
Тогда Григорий Семенович Иванько — бывший работник Кролевецкого райкома партии — по-пластунски пополз к школе. От развалин соседнего дома до школы его отделяла совершенно открытая полоса шириной метров семьдесят. Мадьяры заметили смельчака. Казалось, смерть неизбежна, но Иванько побежал, вернее заметался какими-то акробатическими прыжками вправо, влево, вперед, снова влево... Прыжки его были настолько быстры и неожиданны, что попасть в него оказалось делом нелегким. Подбежав к дому, Иванько одну за другой бросил в окна три гранаты. Фашисты замолчали. Иванько вбежал в здание, за ним уже спешили партизаны. В двух классных комнатах они увидели изуродованные взрывами трупы офицера и пяти солдат.
С противоположной стороны села, где еще были мадьяры, доносились пулеметные и автоматные очереди, треск винтовочных выстрелов. Это партизаны Дорошенко после четырехчасовой обороны с тыла ударили по отходившему противнику.
Сопротивление врага было сломлено. Под ударами партизан противник панически бежал в направлении хутора Лукашенковского. Вражескую группировку можно было бы полностью уничтожить, по группа Хомутовского отряда, стоявшая в хуторе Васильевский, не успела перерезать оккупантам путь отступления, п потому фашисты, хотя и понесли большие потери, все же вырвались из кольца окружения.
26 апреля. Два дня наши разведчики и связные изучали расположение и силы противника, укрепившегося в Середина-Буде, Чернацком, Зернове, Хуторе-Михайловском, Пигаревке, Каменке и Вовне. Добытые сведения говорили о том, что враг усиленно готовиться очистить от партизан южную часть массива Брянских лесов. В штабе соединения состоялось срочное совещание командиров и комиссаров всех партизанских отрядов, действующих в южной части Брянских лесов. Приняли решение провести в ночь с 27 на 28 апреля налет на основные группировки противника, находящиеся в Чернацком, Пигаревке и Середина-Буде.
30 апреля. По плану операции, наше соединение совместно с Хомутовским отрядом должно было уничтожить пигаревскую группировку Врага, состоявшую из 3-го батальона 33-го полка, основных подразделений 1-го батальона 46-го полка и 1-го батальона 32-го полка 105-й мадьярской дивизии.
Против группировки противника в Чернацком должны выступить Ямпольский и Эсманский партизанские отряды и отряд военнослужащих под командованием Гудзенко. Севский отряд и отряд имени 24-й годовщины РККА во главе с Сабуровым нацеливались на разгром гарнизона в Середина-Буде.
У себя в соединении обязанности мы распределили так: на меня возлагалось общее руководство пигаревской операцией, на Руднева — Путивльским отрядом, которому предписывалось нанести основной удар с севера. Глуховский и Шалыгинский отряды под командованием Саганюка зайдут с востока и северо-востока. С юга и юго-запада в заслоне будет находиться Хомутовский отряд Покровского. Конотопский и Кролевецкий отряды оставались в резерве.
С наступлением темноты все группы и отряды вышли на исходные рубежи. Ночь выпала на редкость темная. Еще с вечера лег густой туман, и на расстоянии пяти шагов ничего не было видно. Люди утопали в весенней грязи. Из ложбин по колено в воде бойцы то и дело вытаскивали повозки с грузом.
Высланная вперед разведка успешно заняла хутор Лукашенковский. Через час туда вступили группа Павловского и Кролевецкий отряд. К 23.00 конотопцы вышли на исходный рубеж в двух километрах северо-восточнее Пигаревки. Остальные оперативные группы и отряды, двигавшиеся другими дорогами, смогли добраться к месту назначения только к полуночи. К этому времени в штаб прискакал Чечеткин и сообщил, что фашисты заняли хутор Обиход, стоящий на подступах к Пигаревке. Этот удивительно смелый шестнадцатилетний паренек сумел пробраться в хутор, до отказа набитый фашистами, и угнал у них лошадь, навьюченную ящиками с патронами.
До начала операции нужно было немедленно уничтожить вражескую заставу в Обиходе, иначе при развертывании наступления она могла бы ударить нам в спину. Окружив хутор, партизаны ворвались в него, и через несколько минут мадьяры были перебиты. Таким образом партизаны расчистили себе путь, но потеряли главное преимущество — внезапность нанесения удара по врагу.
В час ночи группа Кириленко начала артподготовку по северной и восточной окраинам села. Не успели замолкнуть последние орудийные выстрелы, как партизаны Пятышкина, Кульбаки и Саганюка поднялись в атаку. Но мадьяры ответили таким шквальным огнем, что пришлось залечь и отойти на исходные позиции. На место боя я послал Войцеховича с приказом открыть огонь по вспышкам выстрелов противника и снова поднять людей в атаку.
Фашисты опять ответили ураганным огнем. Глуховчанам и шалыгинцам пришлось залечь и хорошенько окопаться. Наступавшая с севера группа Пятышкина зацепилась за крайние хаты села.
Здесь разгорелся жестокий бой. Начинало светать. На узеньком участке метров в двести-триста по фронту непрерывно строчили шесть мадьярских пулеметов: два слева, один справа, а три в центре били из одного блиндажа.
Шишов несколькими меткими выстрелами уничтожил три крайние пулеметные точки. Теперь он навел орудие на блиндаж. Артиллерист припал к окуляру прицела, еще мгновение — и произойдет выстрел. Но вдруг на перекрестии прицельных линий он заметил черную фигуру, подползавшую к вражескому блиндажу. «Кто этот смельчак? — подумал он.— Один нападает на трех вражеских пулеметчиков». В мутном мареве рассвета было видно, как этот герой, не замеченный врагами, подполз вплотную к блиндажу, метнул гранату, вторую, третью и сразу же за их взрывами с криком «Ура!» рванулся к блиндажу. За ним устремились на врага десятки партизан, впереди которых бежал повар Гавриил Ефимович Нестеров. Это он первым увидел результат геройского подвига Степана Фомиченко. Пятнадцать вражеских пулеметчиков и наблюдателей уничтожил гранатами отважный партизан.