Из дневника партизанских походов

Решили немедленно установить с ними связь. В сопровождении Самохвалова в лес поехали Канавец и Курс, хорошо знавшие Кульбаку. Заехали они в самую глухомань, остановили лошадей возле молодого и очень густого сосняка, спешились. Дальше метров триста прошли пешком. Тишину разорвал грозный окрик:

— Стой, кто идет?!

После нескольких вопросов часовой вызвал Кульбаку и Мартынова. Поздоровались. Хозяева гостеприимно пригласили их в землянку. Она была так искусно замаскирована, что сами партизаны, по их признанию, частенько блуждали вокруг да около нее. На двойных нарах разместился весь отряд. Скученность страшная, повернуться негде. Курс и Канавец пригласили глуховчан в Гуту и, отказавшись от чая, поспешили назад.

21   января. К Гуте подошел отряд немцев около ста человек. Партизаны заняли оборону на окраине деревни, подпустили карателей поближе и открыли меткий огонь. Атака захлебнулась. С командного пункта я увидел, как из домов повыскакивали старики-колхозники, держа в руках кто берданку, кто шомполку,, и кинулись в сторону гитлеровцев. Еле удалось остановить и убедить, что партизаны справятся и без их помощи.

Командир немецкого отряда, эсэсовский офицер, с десятком автоматчиков попытался закрепиться на другой окраине села, но это ему стоило жизни. Пришедший недавно в отряд боец Красной Армии комсомолец Лупачев незаметно пробрался во фланг немцам и открыл огонь из только что добытого в бою трофейного автомата. Офицер и его адъютант упали замертво. Потеряв убитыми командира и девять солдат, фашисты в беспорядке отступили.

Вскоре после боя пришел в окружении местных жителей Кульбака — высокий, широкоплечий богатырь. Перед войной он работал в Глуховском райпотребсоюзе и райкомом партии был оставлен для создания партизанского отряда. Он рассказал, что после боя с танками в Спадщанском лесу, когда приходил к нам на совещание, Глуховский отряд перешел в соседнее урочище Марица, но отряд маленький — всего двадцать четыре бойца — и многого не сделаешь.

Я предложил ему присоединиться к нам на условиях некоторой самостоятельности, то есть подчиняться Путивльскому объединенному отряду только в оперативном отношении. Он охотно согласился, но сказал, что нужно посоветоваться с товарищами.

22 января. После двухдневного отдыха в Гуте отряд приступил к очистке от противника близлежащих населенных пунктов. Предложили принять участие в этих операциях Кульбаке и его товарищам. Мы были уверены, что они оценят преимущество тактики нашего отряда и обязательно присоединятся к нам. Так оно и вышло.

Совместно провели две операции по разгрому вражеского гарнизона в селе Слоуте и уничтожению железнодорожных мостов на магистрали Москва — Киев между станциями Маково и Терещенская и на перегоне Глухов — Маково. Глуховчане действовали при взрыве моста вместе с группой минеров Курса. Разведчиками руководил смелый и решительный помощник командира разведгруппы лейтенант Афанасий Бывалин. Пользуясь темнотой и складками местности, они скрытно подошли к мосту, сняли охрану и заложили взрывчатку. В результате взрыва движение поездов прекратилось на несколько суток.

Под вечер Миша Лупачев, весельчак и балагур, вместе с пятью бойцами подкараулил на шляху Глухов—Рыльск две немецкие подводы. Пятерых фашистов они убили во время перестрелки, а шестого взяли живым. Им оказался помощник немецкого коменданта города Рыльска Курской области. На допросе в штабе он дал ценные показания о силах и расположении фашистов в Рыль-ском, Глуховском, Крупецком и Шалыгинском районах.

27 января. Три дня бушевала такая сильная метель, что даже привыкшие ко всему партизаны не могли воспользоваться капризами природы. Партизаны получили вынужденный и в то же время необходимый отдых.

Не успела утихнуть метель, а минеры и разведчики снова ушли на задание. В селе Черторыги они разгромили небольшую группу противника, расставили на дорогах мины и нарушили телеграфную связь между вражескими гарнизонами Глухова, Воронежа и Шостки.

29 января. Глуховский партизанский отряд полностью перешел в оперативное подчинение нашему штабу. Еще в первые дни своего существования, в сентябре и начале октября, отряд провел несколько смелых диверсий. Были взорваны два моста на шоссейных дорогах Глухов — Ярославец и Глухов — Тулиголово, два небольших железнодорожных моста на магистрали Киев — Москва между станциями Шостка и Терещенковская, подбиты четыре автомашины, совершены десятки удачных налетов на мелкие гарнизоны противника в селах района. Своими действиями партизаны натравили на себя карательную экспедицию, которая дважды брала их в кольцо, но оба раза они благополучно уходили. Однажды в районе Середипа-Буды пришлось принять неравный бой. Дрались до темноты и только ночью выбрались из окружения.

Объединение с нами глуховчане отметили удачным разгромом гарнизона противника в селе Зазерки. Вместе с Конотопским отрядом Кочемазова они отвоевали там богатые трофеи и привели в штаб восемь пленных, в том числе старосту села.

В тот же день наша разведка в селе Уздице захватила у противника киноаппарат и динамо-машину. Вторая оперативная группа Бабинца разогнала гитлеровцев в Стрельниках, забрала у них несколько десятков пар лыж и теплую одежду.

Вечером состоялась беседа с командиром Шалыгинского отряда Саганюком и комиссаром Матющенко, которые пришли к нам в Гуту. Они настаивали на том, чтобы и их отряд в оперативном отношении подчинялся штабу нашего объединенного отряда. В начале партизанской деятельности шалыгинцы именовались Холопов-ским отрядом, который, как и наш, был создан по решению бюро райкома партии накануне прихода оккупантов. Первое время партизаны действовали в тесном контакте с обороняющимися частями Красной Армии в районе села Холопова. Они добывали сведения о дислокации сил противника, выполняли роль проводников, наводили переправы.

После отхода наших войск партизаны взорвали мост на шоссе Путивль — Глухов, уничтожили четыре автомашины и до сотни гитлеровцев. Была установлена связь с подпольем почти во всем Шалыгинском районе. В связи с тем, что сфера деятельности отряда значительно расширилась, пришлось переименовать его в Шалыгинский.

Люди в отряде подобрались смелые, стойкие, не щадящие жизни в борьбе с фашистами. В Ротовке гитлеровцы схватили разведчика Кондрата Борисовича Фоменчука. Отвезли его в Воргол, подвергли зверским пыткам, но, ничего не добившись, повесили. К месту казни было согнано все население села. Отважный разведчик держался гордо, как и подобает партизану. Когда палачи подвели его к виселице и накинули на шею веревку, он громко крикнул:

— Прощайте, товарищи! За мою смерть отомстит Родина, погибнут сотни бешеных фашистских собак! В конце декабря гитлеровцам удалось установить местопребывание отряда, находившегося в то время в лесу Марица. Внезапность нападения противника предотвратил наш путивльский разведчик Степа Фомиченко. Он возвращался в Хинельские леса от связного в Старой Шарповкс и увидел большую автоколонну с вражескими солдатами, двигавшуюся в сторону Волокитино. Степан понял, что каратели отправляются на поиски Шалыгинского отряда в Марицу, и решил помочь товарищам. Он поймал колхозного коня и перелесками напрямик прискакал к шалыгинцам. Так Саганюк получил возможность подготовиться к бою.

Подъехав к опушке леса, около двухсот гитлеровцев спешно развернулись в боевые порядки. Партизан в тот момент в лесном лагере было всего тринадцать человек. Углубляясь в лес, каратели с обеих сторон быстро загибали свои фланги. Еще немного — и кольцо замкнулось бы, но вдруг раздался треск пулеметных очередей одновременно на обоих флангах противника, а спустя минуту загремели винтовочные залпы в центре вражеской цепи.