Аина

Началась неконтролируемая паника, шум, гам.

– Ракша, уводи слабых! – командовал он. – Воины, ко мне!

Бойцов кое-как собралось с десяток с учётом пары юношей, которых не удалось оттащить за шкирку. При всём желании, на ссоры и возню совсем не осталось времени. Женщин и детей насчитывалось в три раза больше – вот и весь скромный состав небольшого поселения на грани вымирания. Жалкие крохи, оставшиеся от некогда многочисленного народа.

Ракша спешно организовывал самых слабых членов стаи для оперативного бегства в безопасное место, пока как можно дальше от леса, а потом нужно будет что-то придумывать. Дети прижимались к юбкам матерей и плакали, утирая слёзы маленькими кулачками. Они ещё не могли оборачиваться в зверя в силу малого возраста, это являлось, пожалуй, самой серьёзной проблемой.

– Уходим пока на двух ногах, люди всё ещё далеко от поселения. Выйдем в противоположной стороне леса.

– Когда подам команду, уходите без нас. Мы их задержим! – перекрывая шум и плач, говорил вожак. – По крайней мере, попытаемся. Выведи их к драконам. Они помогут.

Ракша стоял в замешательстве, не веря словам Адальштейна. Неужели всё, так плохо и их пришли убивать?

– Ну же! Не время на размышления! Ты меня понял? Исполняй! – вожак развернулся, махнув гривой чёрных как смоль волос, и снова обратился к бойцам.

Скорее всего, они больше не увидятся, не стоит ждать милосердия от людей. Ракша ещё долго будет корить себя за то, что спас ту малявку. Нужно было растерзать её и забыть, жить дальше.

Итак, собрав пожитки, уязвимая часть поселения направилась прочь из леса.

Адальшнейн давал распоряжения подопечным:

– Первые не нападаем. Сначала узнаем, чего они от нас хотят. Сдерживаем их столько, сколько сможем. Ценою своей жизни, чтобы женщины и дети смогли скрыться.

Оборотни кивали и готовились к последней в их жизни борьбе.

***

Группа Анри, наконец, добралась до крошечного поселения, в котором царила неестественная тишина.

– Что вам нужно? – появился из ниоткуда длинноволосый брюнет в простой одежде, слегка обескуражив людей.

– Будьте наготове, – прошептал Анри обращаясь к боевым магам. Уже громче добавил: – Мы пришли с миром! – улыбка его вышла пугающая и зловещая.

Вожак поёжился, но взгляда не опустил. Карие глаза по-прежнему недоверчиво осматривали пришельцев.

– Так что вам нужно, люди?

– Хотим сесть за стол переговоров. У нас есть заманчивое предложение для вас.

– Прошу в моё жилище, – пригласил оборотень, уверенной походкой направляясь в сторону небольшого домишки.

В его голове тревога била в набат, от чего ужасная боль сдавливала виски, мешая думать хладнокровно и расчётливо. Тонкие губы нервно подрагивали, выдавая нервозность.

Помещение оказалось достаточно вместительным, но никто не спешил устраиваться с комфортом и занимать многочисленные подушки и стулья.

– Итак, уважаемый… – беззаботно начал Анри.

– Адальштейн, последний из рода Вуф.

– Уважаемый Адальштейн, мы пришли в ваше поселение, чтобы сделать вам предложение о заключении мира между нашими народами, но у нас есть некоторые весьма специфические условия.

– И какие, интересно?

– Вы отдадите нам своих детей, – подойдя почти в плотную к оборотню, он сверлил его своим сумасшедшим взглядом.

– Что? Вы с ума сошли?

– Спокойно. Нам нужно всего штук пять – десять.

– Этому не бывать!

Условия обескуражили и вызвали гнев у вожака. План по задерживанию противника трещал по швам, кровь бурлила, инстинкты требовали разорвать нахалов.

«Рано, ещё слишком рано, Ракша не успеет их увести», – мысль пульсировала в его голове, заставляя успокоиться.

Сопровождающие странного человека вели себя сдержанно и сосредоточенно, однако он чувствовал, что в любую минуту может начаться резня.

– И всё же мы настаиваем, чтобы вы прислушались к нам и исполнили условие.

Бегающий взгляд непрошеного гостя вызывал нервные мурашки и дрожь в коленях. Вожак не мог поверить, что оказался таким беспомощным перед людьми.

– Хорошо, – наигранно сдался оборотень. – Мы отдадим вам детей. Что будет дальше?

– Вы будете жить-поживать…

– А дети? Для чего они вам?

Сдерживать звериное начало с каждой минутой становилось всё труднее. За потомство своего народа он готов сражаться до последней капли крови, грызть человеческие черепа и ломать их кости, словно ветки.