Страница 4 из 57
Хигнауры жили в домах, похожих на ульи, которые строили из панцирей и костей своих умерших сородичей. Или погибших — жизнь в Жадных болотах была полна опасностей, и каждодневно то в одном, то в другом поселении случалась трагедия.
Все изменилось с появлением людей. В Баумаре решили, что оставлять хигнауров на болотах нельзя, и вскоре все трехглазые малорослики от мала до велика стали жителями столицы. Для них построили специальные кварталы, их обучили языку людей. А способность созданий передвигать предметы силой мысли нашла применение в строительстве, военном деле и многих других сферах жизни.
Обо всем этом Страд узнал из «Важнейших магических открытий тысячелетия» — хрестоматии, написанной самим мастером Алексаром. Толстенный том, заполненный длинными, зачастую нескладными предложениями он прочел за два дня, словно захватывающую приключенческую повесть.
Шумная компания прирожденных все еще стояла на крыльце Магической Семинарии. Как только хигнаур преодолел последнюю ступень, от группы отделился полный мужчина с лысой, похожей на яйцо головой и открыл перед коротышкой двери. Тот с гордым видом, заложив все четыре руки за покрытую костяным панцирем спину, прошествовал внутрь здания.
Страд чуть улыбнулся. Видно, правду говорили о хигнаурах: те любили поважничать и отличались капризным нравом. Взрослые избалованные дети, вышедшие из полных опасностей топей и обладающие невероятной силой…
Пора было идти. Страд, на прощание скользнув взглядом по каменному фасаду Магической Семинарии, развернулся и двинулся в путь. Он быстро приноровился к скорости людского потока и время от времени посматривал на витрины, чтобы проводить глазами собственное призрачное отражение.
Вскоре он дошел до первого перекрестка. В центре высился толстый деревянный столб.
«Сигнальщик?..» — предположил Страд и задрал голову.
Так и есть. На конце столба четыре жерди образовывали крест, к каждой длинной стальной цепью прикован крылун: зловещее создание, предназначение которого — предупреждать о появлении Червоточины.
«Жуткие твари», — Страд нахмурился, когда один из летающих вестников расправил мощные крылья с черным оперением.
Туловище крылуна, тоже черное, размером не уступало среднему бочонку. Цепь с крупными звеньями, казалось, росла из плоти существа. Собственно, так и было: Страд знал, что последнее кольцо металлической змеи замыкалось внутри тела крылуна — вокруг хребта.
Вспомнилось, как появились крылуны. Случилось это около пятидесяти лет назад — благодаря нелепой случайности. Один молодой лаборант по имени Риалдус из третьего Корпуса Некромантов наводил порядок после вскрытия твари из Червоточины. Было жарко, он, в обход правил, открыл окно прозекторской. Расчлененное тело чудовища оставалось на столе.
Риалдус вышел по нужде, а когда вернулся, увидел жуткую картину: рядом с тварью сидел черный ворон и клевал мертвую плоть. Вместо того чтобы прогнать птицу, лаборант оглушил ее простеньким заклятьем и посадил в клетку. Ему стало интересно, что будет с сумасшедшим вороном.
Вопреки опасениям Риалдуса, птица не умерла. Но несколько дней спустя с ней произошло странное: ни с того, ни с сего пернатый падальщик стал биться в клетке и верещать, высовывал клюв, пытался перекусить прутья.
Он не успокаивался целых два часа — до самого возникновения Червоточины…
Тогда Риалдус не придал этому значения. Но когда история с припадком и последующим бедствием повторилась трижды, лаборант не мог не обнаружить закономерность. Он понял: проклятая мертвечина изменила птицу. Породнила с теми силами, что создавали облака черного дыма, из которых приходили кошмарные создания. Ворон чувствовал приближение Червоточины — и люди могли этим воспользоваться.
Но одного крылатого вестника было недостаточно, и в лабораторию Риалдуса, уже полноценного научного сотрудника, стали доставлять птиц и намеренно кормить мертвой плотью монстров из Червоточины. Дело шло на лад: измененные пернатые исправно выполняли службу.
Однако Риалдусу было жалко живых существ, и он начал экспериментировать с мертвыми. Молодой ученый-некромант искал по улицам Баумары вороньи трупы, приносил в Корпус, сращивал тушки с тканями чудовищ и оживлял гибриды с помощью эликсиров и заклинаний.
Результаты превзошли все ожидания: получившимся существам удавалось определить появление Червоточины за пять, а то и шесть часов до первых признаков бедствия. Это давало людям огромное преимущество. Подготовленные, они могли дать орде тварей достойный отпор.
А Риалдус — точнее, уже мастер Риалдус — продолжал работать над крылунами. Он выводил новые формулы заклинаний и зелий, пробовал менять количество тканей чудовищ, сращиваемых с мертвыми птицами, и облик самих крылунов. В результате некромант создал надежного вестника, который состоял из пары крыльев и довольно крупного туловища без головы и лап, был способен предупредить об опасности за десять часов и светился в темноте.
Чтобы крылуны не разлетались, их приковывали к специальным столбам-сигнальщикам под открытым небом. А лаборатория Риалдуса никогда не оставалась без работы, ведь порождения Червоточины часто набрасывались на вестников и убивали их.
Страд понимал, что эти странные на вид и жуткие по происхождению создания являются помощниками человека, но все равно не мог перебороть себя и содрогался всякий раз, когда видел их. Так было и сейчас: передернув плечами, Страд опустил голову и заметил пристроенный к одному из домов железный короб с массивными воротами и темными блюдцами глазков, вокруг которых тянулась вязь рун, вырезанных из янтаря.
«А вот и вход в подземное убежище», — понял Страд, двигаясь вперед, к коробу.
Порождениями Червоточины двигало одно желание: уничтожать. Твари ломали и рвали все, что попадалось на пути. Оставаться во время атаки в домах было небезопасно, и тех, кто не мог сражаться, укрывали в специальных подземных убежищах. Такие имелись во всех деревнях и городках. А под Баумарой раскинулась целая сеть надежно защищенных коридоров, и входы в подземелья — такие вот железные короба — находились на каждой улице, у каждого пятого дома.
Страд отправился дальше и некоторое время шел, разглядывая движущихся впереди людей и разумных.
В толпе были и древяны, ростом под три метра, невероятно худые создания с серой кожей и неизменно печальным выражением вытянутых лиц. Одевались они в плащи зеленого цвета, сделанные из материала, похожего на хлопок. Родиной древянов были леса, что раскинулись вдоль Великого Горного Хребта — границы, отделявшей государство-полуостров Баумэртос от остальных стран.
Замечал Страд и хигнауров, а пару раз его взгляд натыкался на драулей — неуклюжих толстяков, чья желто-коричневая шкура источала неприятный кислый запах. Один такой здоровяк протопал навстречу Страду, и тот увидел огромный пористый зоб, размером не уступавший грушеподобной голове разумного. Нарост подрагивал при каждом шаге и блестел от цементозы — вещества, которое выделяли все драули, достигшие половой зрелости. Название эта субстанция получила благодаря тому, что, застывая, становилась крепче цемента. Драули могли выделять ее в огромных количествах, а потому большая часть представителей этой расы была задействована в строительстве.
Несколько раз Страду приходилось сторониться — по улице проезжали запряженные лошадьми экипажи. Одна карета особенно его впечатлила: восемь колес, кузов длиной метров десять, черный, гладкий, блестящий. Кучер был одет в костюм зеленого бархата. Оконца закрывали шторки из такого же материала.
«Красота», — Страду роскошный экипаж показался едва ли не бесконечным.
Он вообще впервые увидел карету лишь здесь. Дома, в Хлопковой деревне, Страд мог полюбоваться только телегами и повозками торговцев. Или «фургонами скорби», которые приезжали забрать покойника и доставить в один из Корпусов Некромантов.
Многое в столице Баумэртоса было для Страда в новинку, а потому он, увлеченный путешествием, и не заметил, как дошел до конца проспекта. Впереди серым мощеным морем раскинулась Площадь Единства, дававшая начало семи главным улицам Баумары. В центре площади возвышался памятник. На постаменте из янтаря застыли бронзовые маг, воин, ребенок и представители каждой известной расы разумных: драуль, древян и хигнаур.