Страница 37 из 41
Эридан вскинул голову и внезапно схватил ее запястье с такой силой, что эльфийка вскрикнула.
- Нет, - грозно процедил он с достоинством бывалого воина. – Ты не вернешься. Пленным все равно не помочь. Их казнят. – Глаза юноши блестели от ярости, но долго гневаться он не мог и его голос потеплел. - Ты и так сделала для Верхнего Мира больше, чем наши могущественные валларро. Остановись.
Эридан кивнул в сторону маски и благородных ножен с клинком эльфийской работы, что лежали на сухой траве (она отдала ему свое оружие перед тем, как ступить на площадь Мерэмедэля в образе танцовщицы-эдельвейтки).
- Брось это ремесло, пока не поздно. Брось ради меня, - взмолился мальчишка.
Наемница вздохнула. Эридан подался вперед и, невзирая на резкую боль в плече (да и во всем теле), порывисто заключил ее в объятия.
- Я чуть с ума не сошел в их тюрьме. Думал, больше никогда тебя не увижу.
- Все закончилось, - она ласково провела ладонью по его спутанным волосам, серебрящимся в лунном сиянии. – Все позади.
Огромное белое облако закрыло луну, и синяя тень покорила поляну. Блеск цветов и трав, засыпанных бусинами росы, померк.
- Они настоящие звери, - горько говорил юноша. – А их принц… Брегон, просто чудовище. Я ненавижу их! Ненавижу!
Девушка горестно вздохнула. В темных подземельях королевства наемнице не хватило ни света, ни времени разглядеть Эридана в полную меру, здесь в свете звезд и луны она узрела его облик и ужаснулась. Юного эльфа пытали с особой жестокостью, истязали и мучали на славу. Большую половину его тела покрывали черно-багровые синяки, на запястьях не осталось живого места, видно, надевали раскаленные кандалы, все лицо, как одна большая рана, левый глаз заплыл, по вискам и шее стыла бурая запекшаяся кровь. И это он еще не показывал ей спину, которую с особым усердием хлестал Эрл Плетка.
- Что они от тебя хотели?
- Они задавали вопросы об Эбертрейле и учителе Алиане. Брегона интересовал свиток с картой Лунного города. Я не хотел говорить, - чуть не плача признался он, - не хотел открывать им правды, но не смог выдержать то, что они со мной делали. Я все рассказал. И о том, втором ученике – Лексе Грозовая Стрела тоже рассказал… Ненавижу их!
Эридан зажмурился и уткнулся наемнице в плечо, тихо всхлипывая. Эльфийка сдвинула пепельные бровки, ибо слова юноши ее испугали. Лекс Грозовая Стрела! Ее наняли, чтобы она отыскала этого мальчишку в Горгано и совершила бесчестный поступок. Но она спасла его - сделала так, как велело ей сердце, и не жалела. А теперь выясняется, Лекс был учеником Алиана и вдруг зачем-то понадобился принцу темных эльфов.
- Странно, - размышляла она вслух. – Захват Эбертрейла, твой допрос, Лекс Грозовая Стрела, Лунный город и всюду всплывает имя Его Высочества Брегона. Тебе не кажется, все это как-то связано?
Юноша коротко пожал плечами. Дар предвидения, который изредка в нем проявлялся, после пыток и унижения замолчал, точно запечатанный в просмоленную бочку, брошенную на дно Заокраинного Моря.
Облако соскользнуло с луны - холодный серебряный свет пролился на рельефные луга и хмурые леса, разбавив ночную черноту красками серебра и белого золота. Засверкали листья зверобоя под огромным сухим пнем, изъеденным временем и жучками. Заискрились черные плоды волчьей ягоды, рассыпанные меж шиповниковых веток. Из зарослей душицы взметнулся веселый рой светлячков.
Лебедь осторожно приобняла Эридана, поцеловала в макушку и бодро сказала:
- Ладно, теперь займемся твоими ранами.
Но вдруг ночная мгла стала заливаться цветом ранней зари – насыщенно бардовым, как дорогое вино из южных стран. Из рябиновой рощи с тревожным криком взмыла стая соловьев. И по земле потекла кровавая тень.
Воительница и ученик чародея подняли головы и застыли, завороженные преображением ночного светила. Сталь луны отлила ледяным огнем и изменила цвет. До селе бледноликая, на глазах она превратилась в пылающий красный шар.
- Знак беды, - напугано сказала эльфийка, выскальзывая из объятий юноши. – Нам надо уходить, как можно скорее. Я осмотрю раны позже.
Наемница поднялась, спрятала маску Белого Лебедя за пояс; заплечные ножны с клинком перекинула через плечо и застегнула серебрящиеся алыми отсветами пряжки на груди, еще раз оглядела залитую кровавой тенью поляну и протянула ему руку:
- Уходим, Эридан.
- Ну, рассказывай, ты убила короля? – Его голос отдалялсяи топ в громком кузнечном стрекоте и грозном шепоте ночного ветра.
Две тонкие изящные фигуры, взявшись за руки, быстро растворились в ночной черноте подобно сказочным миражам, таявшим по утру в жарких песках Ашарана. Погоня, затеянная темными эльфами, успеха не принесла – с рассветом Белый Лебедь пропала. Как Тьма, коей ее и считали.
* * *
Каменный Сад сложили на краю небольшого, но высоко земляного мыса из бесформенных блестящих валунов, оградив низеньким металлическим забором еще во времена первых эльфийских королей. На юго-западе, в низине, простиралось Черноземье, сокрытое густыми туманами; на востоке, в свете луны, блестела извилистая нить - русло Этлены; на севере, в зелени ореховых чащ, лежало королевство древесных цвергов Льдарри. В просветах мшистых кедровых крон просматривались каменные руины одного из их пограничных городков – Лелевелы. Когда-то город полный народа, процветал, но сумрак, в котором поселились ведьмы, подступил к Лелевеле вплотную. Низкорослые и серобородые цверги не пожелали жить бок о бок с проклятыми созданиями и отошли вглубь королевства - подальше от мрачного и непредсказуемого соседа, промышлявшего черной магией и кровавыми ритуалами.
Именно сюда (через скалистые пустоши Фэр’айо) солнечных эльфов, освобожденных из подземелий Мерэмедэля, привел среброшерстный волк Призрак. Они шли всю ночь, не останавливаясь и не ропща. Возглавить поход вызвался молодой воин Люка, нареченный Янтарный Огонь. Очень худой, с суровым лицом, но добрыми синими глазами, исполосованный ранами и ссадинами, он подходил на роль предводителя, как нельзя лучше. Он часто останавливался, чтобы удостовериться в безопасности похода, осведомиться - нужна ли кому-то помощь или просто ободрить добрым словом и улыбкой.
Высокий (выше всех почти на голову) золотоволосый Люка шагал рядом с волком на север. Лужи сверкали стальными щитами, словно кусочки зеркал, каменистая почва чавкала и больно колола босые эльфийские ноги, неясные пугающие тени метались среди камней, а черные мысли давили и мучали. Напряжение не отпускало с того момента, как они пересекли границу Каменного Сада.
Эльфы обогнули синюю гряду и оказались перед идущей вверх тропой. А поднявшись, обнаружили то, к чему так долго стремились.
- Ведьмин Вяз, - выдавил Люка. – Пришли.
Солнечный эльф обернулся к растянувшейся по склону цепочке и крикнул:
- Белый Лебедь наказала ждать здесь и пообещала вернуться с рассветом! Располагайтесь! Но костров не разжигайте! Знаю, что холодно, но придется потерпеть!
Красноглазый волк рыкнул, мотнул снежно-белым хвостом и потрусил прямиком к проклятому древу. Под шерстью хищника, сверкавшей масляным серебром, бугрились твердые и мощные мышцы, и Люка невольно передернул плечами – не хотел бы он однажды стать врагом этого жуткого и бесстрашного зверя. Волк, меж тем, не проявляя ни капли страха, обошел овеянный дурной молвой вяз и улегся под ним, опустив массивную голову на передние лапы, широко зевнул и задремал.
Ведьмин Вяз показался Люке «нехорошим» еще на подходе. От него веяло холодом и чужой болью. Хочешь, не хочешь, а в старую легенду о том, что в вяз замуровали ведьму – возьмешь да и поверишь. И все же, признался Люка, он ожидал от вяза нечто большего, может бус из черепов на костлявых и тощих ветвях, или мертвецов, разбросанных по Саду вместо стражей или еще чего хуже. Вместо леденящих душу картин, на фоне ясного звездного неба он увидел толстый рассохшийся ствол с кривыми изломанными сучьями окаймленный грудой волшебных камней. Слева нависал валун, казавшийся огромной безглазой головой древнего великана, справа громадный камень топорщился черно-синей тенью величественной башни. Люка удивился, там и сям в свете близких звезд чудились образы оживших существ: рыцарь на благородном коне, затаившийся перед броском дракон, гордая птица, парящая на облаке, древняя полуразрушенная крепость, бороздящий морские просторы корабль с надутыми парусами.