Страница 21 из 41
Подавальщик зло пробурчал:
- Простите, господин. Да, господин.
- Харх! Не нужны мне твои извинения, ничтожество! Еще раз забудешь оттащить ящики к стене, а бросишь на дороге, пеняй на себя! Ну, чего стоишь?! Иди, убирай!
Подавальщик, прижав уши, отложил полотенце на стойку и подался к подсобке, но вдруг застыл, как вкопанный. Из темных углов таверны послышалось чуть слышное урчанье, медленно перетекавшее в звериный рык.
- Слышите? – Он напряженно наклонился вперед, подогнув колени. – Там кто-то есть.
Старый управляющий метнул злющие глаза в темноту и костлявой рукой, обтянутой сухой, как кора трухлявого пня кожей схватил обоюдоострый тесак. В свете железных светильников лезвие блеснуло, отливая мертвенной синевой.
- А ну, покажись! – Захрипел он на всеобщем.
Из темных завес возникла зыбкая тень, легкая и трепетная, словно призрачный отблеск, отброшенный светом низкой луны. Но луна никогда не светила над Горгано и два черных гоблина утробно зарычали, чуя опасность.
Тем временем тень, зыблясь и подрагивая меж столов и стульев, вытянулась и поросла четкостью женской фигуры, несущей в руке тончающую, бесконечно длинную иглу. Неясная, бесформенная мглистость расступалась, тень налилась объемами и, достигнув края стойки, замерла – в проеме возникла эльфийка с клинком. У ее ног скалился взъерошенный волк со вскинутыми ушами.
- Призрак и Тьма, - сипло выдавил плешивый подавальщик, - это Призрак и Тьма!
Перепуганный гоблин не посмел заглянуть в ее изумрудные глаза и, потупившись, попятился к подсобке. Седой управляющий оказался сложен из другого теста. Он не испугался воительницы в маске, пусть с клинком, вышедшим из под разящих эльфийских молота и наковальни.
- Белый Лебедь, - глумливо рассмеялся он, обнажая кровоточащие десны, лишенные зубов. – Зачем пришла? Тебе не выбраться из города живой! Харх! Ты хоть знаешь, какая цена назначена за твою голову?
Она не ответила. Зато заворчал зверь, на его хребте вздыбилась черная полоса.
- Я убью тебя, - решил седой гоблин, цокнув языком. – За тебя мертвую тоже хорошо заплатят.
Сказав так, он бросился с неожиданной для щуплого старика скоростью. Железные светильники задрожали, и бледные полосы света на стенах и полу колыхнулись, потревоженные внезапным движением. Управляющий выбросил руку с оружием, надеясь поразить наемницу, но был ослеплен вспышкой белого света. Эльфийский клинок взлетел и пал, а вместе с ним лысая гоблинская голова. Из обрубка шеи хлынул черный фонтан, щуплые колени подогнулись и он рухнул.
Плешивый подавальщик будто очнулся и завопил так, как вопили истязаемые ими пленники, упрятанные в холодных беспросветных тюрьмах, выдолбленных под мрачными лабиринтами местных улиц. Он бросился бежать, но был сбит облаком серебристого вихря.
Белый Лебедь смахнула кровь и вложила узорчатый клинок в заплечные ножны на широкой серебряной перевязи. Она обернулась к поверженному подавальщику. Он лежал на животе, скулил и бессильно барахтал ногами и руками, не в силах сбросить волка, разлегшегося на его пухлой, мясистой спине. Она подошла поступью весенней капели. Он задрожал, вперив распахнутые глаза на ее сапоги из белой кожи.
Певучий голос прошил тишину.
- Где вы держите пленных?
Подавальщик был так напуган, что не мог отвечать. Девушка села на корточки, заглянув в его пустые глаза. Встретившись с решительным взглядом воительницы, овеянной колдовской славой, он взвизгнул - из-под него потекла желтая зловонная лужа.
- Где вы держите пленных?
Воздух заткала вонь.
- Внизу. В подвале. Вон та дверь, - заплетавшимся от страха языком, отвечал обмочивший штаны.
- Кто их привозит? Имена. Прозвища. Отвечай, - она дернула его за ноздри и он взвыл.
- Я… я не знаю. Их много… Очень много… Там, за стойки, книжица… В ней все расчеты…
Наемница бросила взгляд на стойку, облитую недвижным светом железных светильников, и снова посмотрела на черного гоблина.
- Кто чаще привозит пленных? Говори!
- Я не знаю имен. Их двое. Женщина и мужчина. Лица всегда скрыты масками, как у тебя. Я помню, у женщины была татуировка на левой руке. Скорпион.
- Скорпион, - пепельно-серые брови эльфийки дрогнули, а пальцы ослабили хватку.
Изящно, как дикая кошка, Лебедь проскользнула за стойку и в нише у самого пола отыскала тонкую книжицу, обвитую серебристой тесьмой. Спрятав находку в голенище сапога, наемница еще раз посмотрела на грорва и тенью исчезла в проеме подсобного помещения. Через мгновенье стальные челюсти, унизанные ледяными клыками, сомкнулась на его плешивой голове.
… Лестничный пролет таился в опасной темноте, под ногами зияли дыры размером с арбуз, бездонные щели и провалы пожирали ступени и перила; оступиться – значило сорваться в пропасть и неминуемо сгинуть в беспросветной тишине. Подземные катакомбы гоблинов-грорвов не зря нарекли Царством Скорби и Мук - выжить в условиях вечного полумрака, невыносимого холода и голода шансов не было даже у самых крепких и выносливых пленников; рано или поздно под гнетом боли и страданий сдавалось всякое, брошенное сюда живое существо.
Белоснежный волк угрожающе зарычал. Глаза зверя блеснули мертвенным огнем. Белый Лебедь спустилась с последней ступени и прижалась к стене. Лица коснулись резкие ароматы. Подземелье, освещенное багровым светом, пропитывали запахи глины и горячих паров, сладковатые ароматы разложившихся трупов и сырости.
Девушка сделал острожный шаг. Факелы трещали и клонили пламя набок, повсюду гуляли удушливо-металлические сквозняки. Под подошвами хрустели обглоданные кости. Черепа эльфов, гномов, белых гоблинов, угодивших в обитель отчаяния и безнадежности и навсегда сложивших здесь головы, белели у стен и в выдолбленных полукруглых нишах.
Наемница вынула из гнезда закопченное древко и, подняв над головой, осветила темные и запутанные, как липкая паутина косоногих, лабиринты. Слева простиралась глухая каменная стена, заляпанная воском и пятнами. Справа тянулись пустые клетки, в каменных углублениях алым огнем отблескивали кандалы. По всей вероятности, державших здесь пленных, уже распродали с торгов.
Лебедь помнила, зачем сюда спустилась: отыскать Лекса Грозовая Стрела и… Девушка покачала головой – задание обжигало ее душу отчаянием, сердце обливалось кровью; чем парнишка не угодил нанимателю? За что тот приговорил его к смерти? Выхватив клинок и стиснув ледяной эфес, она вдохнула спертый воздух и твердо кивнула - она выполнит задание, чего бы ей это ни стоило, обязательно выполнит.
Тонкая тень, распадаясь на десятки полупрозрачных силуэтов, и сливаясь в единую плотную черноту, заскользила по блестящей стене вглубь лабиринта. Холодные своды, нависавшие над головой, дышали обрывками древних корней и коврами из мха. Стены вибрировали непонятным гулом – где-то работали установки – землекопы; гоблины продолжали расширять тюремные казематы на юг и восток. Металлические челюсти перемалывали породы Беллийских гор, как мягкий речной песок.
Через сотню шагов волк издал предупреждающий рык - коридор распался широкими ответвлениями. Налево зиял проход в большую каменную залу, выдолбленную в скалистых недрах, направо убегали скользкие стены узкого, объятого непроницаемой тьмой, прохода. На камнях и выступах, испещренных крючковатыми символами и узорными значками, лежал тяжелый саван не рассеиваемой полумглы.
- Сюда? – Спросила она, кивая налево.
Призрак блеснул багровыми глазами.
Она нырнула в большую залу. И тут же пожалела.
На металлических крюках, вбитых в потолок, вниз головами висели мертвые тела, походившие на куски кровоточащего мяса. Содранная кожа валялась в углу лохмотьями кровавого месива, остриженные длинные светлые и темные волосы устилали каменный пол подобно аллеурским коврам. Под искалеченными телами стояли глубокие медные чаши, в них обильно стекала исходящая паром свежая кровь. Беззвучные стоны и вопли убитых, казалось, все еще переполняли это проклятое светлыми богами место. Теперь Лебедь поняла, каким изуверским способом черные гоблины наполняли бутыли сладкой эльфийской кровью, которой любили потчевать многочисленных гостей и приезжих.