Страница 11 из 41
Племянники ринулись к столу, оставив задумчивого шерла в одиночестве. Закинув руки за голову и отклонившись на спинку, он размышлял над детскими словами. В последнее время воин сам часто ловил себя на схожих предположениях. Война не за горами…
- Габриэл, прошу, - позвала сестра, отвлекая от мрачных дум. – Ты так редко заходишь. Отужинай с нами сегодня.
После полуночи, когда дети уснули, а городская суета поблекла во мгле, Селена вернулась к разговору, который сама так холодно прервала.
Габриэл, опустив голову,водил пальцем по тоненькой кромке перламутровой чаши с терпким нектаром.
- Я хочу, чтобы ты ушел с королевской службы, - проговорила она тоном, не терпящим возражения.
Он поднял голову, отнял палец от прохладного металла.
- Почему?
- Я не хочу потерять еще и тебя, брат. Все только и говорят о грядущей с Верхним Миром войне. А ты… ты старший маршал Его Величества! Если начнется атака ты будешь на передовой. Я с трудом пережила потерю Дреда, и дети тоже. Я не переживу…
Селена уронила голову на руки и, не сдерживая себя, разрыдалась, всхлипывая в голос. Габриэл быстро поднялся и заключил ее в крепкие объятия, но тут же поморщился. Да что же за день сегодня такой! Чувства бились из темных сердец ледяными фонтанами и ни Габриэл, ни Селена не могли их запереть на замок и запрятать на дно - туда, где им самое место.
- Не надо, Селена, не плачь – это не достойного темного эльфа. Слабости и слезы не наш удел. – Габриэл гладил ее шелковистые волосы. -Твой муж был достойным воином. Он умер на поле битвы, как истинный шерл, без страха и с именем короля на устах. Ты не должна носить траур так долго. С его кончины прошло несколько лет. Раны затянулись. Мы не можем оплакивать его вечно. Так гласят Три закона. – Габриэл вздохнул. - Дред был мне другом лучше, чем я ему. Я не смог спасти его тогда.
- Это не твоя вина. Его отряд попал в засаду черных гоблинов.
- Да, но они ставили сети на меня, а в них угодил твой муж.
Селена с удивлением услышала горечь в голосе брата. Легкая скорбная усмешка коснулась его губ.
- Гоблины его жестоко пытали. Хотели вызнать маршруты, которыми я передвигался по дорогам Верхнего Мира. Он был еще жив, когда я ворвался в их лагерь. Я помню… умирая на моих руках он просил только об одном, чтобы ты и мои племянники никогда не познали войны.
- Прошу Габриэл, умоляю, - Селена вцепилась в его запястье стальной хваткой. – Уйди со службы. Послушай старшую сестру. Мое сердце чует беду. Страшную беду. Я гадала на рунах…
- Что? – Удивился Габриэл. – Гадание на рунах запрещено. Оно возведено в ранг тяжких преступлений и карается смертью.
- Знаю.
- Откуда они?
- Отец отдал. Не об этом речь, - продолжала она почти шепотом, - руны сказали, мы все: ты, я, Эджиннал, Агата в опасности, пока ты не оставишь службу. Прошу, во имя светлой памяти твоего друга и моего мужа брось военное дело, займись чем угодно. Прошу.
- Руны сказали? – Небрежно осведомился Габриэл, отстраняя сестру. – Очень интересно. Что еще тебе сказали руны?
- Клянусь, я больше ни о чем тебя не попрошу. Уйди со службы…
- Я старший маршал Его Величества, Селена, и свято чту Кодекс Воина! От несения службы меня может освободить либо указ короля, либо смерть! Никак иначе!
Холодно отчеканив отказ, Габриэл развернулся и покинул дом сестры.
* * *
Мерэмедэль, объятый покоем, спал. По крайней мере, большая его часть. Пока одни нежили холеные тела на пуховых перинах, другие терпели жестокие, унизительные муки в сырых, зловонных подвалах.
… Разгневанный надзиратель Эрл стегал пленного эльфа с дикостью разъяренного зверя. На окровавленной спине того не осталось живого места, рубашка серела лоскутами, кровь залила тюремный пол.
- Теперь будешь исполнять, мои приказы? – Рычал надзиратель. - Не слышу, отвечай! Будешь, исполнять мои приказы, а не препираться, проклятое белобрысое ничтожество!
- Да, буду, - сквозь обжигающую боль шептал исполосованный пленник, закованный в кандалы.
- То-то же, - брезгливо сплюнул Плетка и развернулся к клеткам.
Хлыст угрожающе взметнулся в полумрак, полоснув о сводчатые камни.
- Запомните! Теперь вы собственность короля Теобальда! А значит, и моя! Любой, кто еще раз ослушается приказа, как этот, - он кивнул в сторону эльфа, прикованного к стене, - так легко больше не отделается. Всем ясно?
Мертвая тишина стала ответом.
- Чудно! Все – на выход! – Скомандовал он. - Пора на рудники!
Младшие надзиратели поспешно бросились отпирать засовы и выкидывать пленников в коридор.
Эридан, измученный ранами, смертью учителя, гибелью Лесного города и спасенный волей Габриэла, безвольно подчинился. Когда крепкие руки сковывали его и остальных единой ледяной цепью, он закрыл глаза. Последние часы смешались для него в бесконечный кошмар, из которого, казалось, не было спасения ни телу, ни душе. В ревущем сознании юного эльфа билась всего одна мысль - мысль о сестре Арианне, оставшейся в неведении о том, куда пропал ее младший брат.
- Сестра моя, – прошептал бескровными губами Эридан. – Услышь меня. Помоги мне.
- А ну, пошли! – Взревела каленая глотка Эрла. Над пленниками свистнул хлыст.
Построенные по двое пленные, гремя кандалами, поплелись во тьму подгорного перехода, изрыгавшего холод и сырость. Здесь среди камня и мрака они теряли всякую надежду на спасение;свет, горевший вих сердцах, медленно умирал.
Из темноты коридора донесся глас:
- Стойте! Именем Его Высочества! Стойте!
- В чем дело? – Раздраженно взревел надзиратель, оборачиваясь.
Солдат подбежал и протянул свернутый трубочкой указ. На кончике серебристого шнурка блестела королевская печать. Эрл сорвал ее и пробежался по письму.
- Кто из вас ученик некого Алиана Горного Лиса?
Пленные угрюмо молчали, некоторые постанывали, иные тяжело дышали, но на их лицах не отразилось участия, будто они вообще не слышали вопроса.
- Повторяю, - зарычал Плетка, и его рука потянулась к хлысту, - кто из вас ученик чародея? Отвечайте, или вам всем не поздоровиться.
- Я, - тихо прошептал Эридан и выступил из толпы, - это я.
- Взять его, - скомандовал солдат.
Двое помощников кинулись к худому и бледному юноше, сняли кандалы и, больно заломив руки за спину, потащили в подземелье.
- Куда меня? – Застонал он, тряся грязными волосами.
- В пыточную!