Папа по найму

Хоронить Андрея решили уже на следующий день. Сначала Поля хотела сказать дочери и пойти на церемонию прощания вместе с ней, но потом поняла, что не желает подвергать ребёнка такому стрессу: не видела отца при жизни, с мёртвым тем более не стоит видеться. Одна Поля, конечно, собиралась заглянуть на пару минут, чтобы положить к его ногам красные розы — знак былой любви, но с утра еще одна новость огорошила — Рамиль в реанимации. Позвонила его возлюбленная, Тамила, которую Поля помогла перевезти через границу и укрыть от кровожадных родственников. Она слёзно умоляла приехать, потому что сама не знала, что делать, а еще в квартире обнаружила записку, которую написали для «Снежной королевы».

— Куда ты собралась? — нахмурился Павел, когда она засобиралась и разбудила его шумом.

Эту ночь, прекрасную ночь, они впервые провели вместе и хотелось проснуться как-то по-другому, но как хотелось не вышло.

— Паш, тут такое дело… Мне позвонила женщина того человека, который пообещал растоптать Егорова… Он в реанимации.

— Егоров?

— Да нет же… Тот человек, что почти обанкротил бизнес Егорова… В общем, мне ехать надо. Она плачет, ничего толком объяснить не может и говорит про какую-то записку для «Снежной королевы». Паш, я должна ехать.

— Тогда я с тобой. Подожди только найду трусы и…

Поля наклонилась, подняла мужские трусы, валяющиеся с её стороны кровати, и кинула ему.

— У тебя десять минут. Нужно уехать, пока Ульяша не проснулась, а то она снова начнет обижаться и дуть губки, и я просто не смогу её оставить.

— Разумеется. Я быстро.

Поля ждала Павла в машине. Она нервно постукивала подушечками пальцев по оплётке руля, думая, как такое, вообще, могло произойти, и почему Егоров опустился настолько низко. Тот мужчина, которого она знала, не был способен на убийство, а реанимация и доведение до самоубийства — это уже очень серьезные вещи. Хотя сделать это мог, конечно, не он, а кто-то из акционеров, но всё равно в голове не укладывалось — почему люди такие жестоки.

Павел присел рядом, заставляя выбраться из водоворота мыслей, которые буквально взрывали мозг. Поле казалось, что еще чуть-чуть, и она начнет бояться любого шороха. Она уже опасалась садиться в машину, которую могли заминировать, или просто выходить на улицу.

— Паш, а если он попытается навредить Уле, или маме, или тебе?

— Тсс! — приложил палец к губам, не давая договорить, а потом прикоснулся к ним своими, даря нежный успокаивающий поцелуй. — У тебя охрана по периметру дома, а он не такой уж ниндзя. Думаю, что он еще не потерял окончательно голову, чтобы трогать ребёнка.

— Паш, я всё равно так боюсь за вас…

Поля поджала губы и завела машину. Сердце было не на месте, словно должно произойти что-то страшное. Что-то такое, отчего будет плохо ей, очень плохо. Егоров так просто не сдастся, пока не увидит, что окончательно смог растоптать.

 

Цокот каблуков эхом отражался от стен больничного коридора. Поля шла впереди, постоянно поправляя халат, который, казалось, слишком велик. Она нервничала, и когда увидела Тамилу, сидящую на скамейке, то прибавила шаг.

— Привет, — буркнул Павел, будто бы уже знал её.

— Паша?! — она вытерла слёзы и поднялась на ноги.

— Вы знакомы? — переспросила Поля.

— Это и есть та самая жена моего брата, о которой я тебе говорил…

Глаза широко распахнулись, но сейчас не было времени на разборки. Поля обняла Тамилу, потому что сто лет уже не видела её и хотела хоть как-то поддержать.

— Как он? — спросила, отмечая, что не всё так плохо, ведь в другом случае, врачам не удалось бы прогнать женщину, которая любит всем сердцем и будет пытаться провести рядом последние минуты.

— Врачи говорят, что жить будет. Ему операцию с утра сделали… Огнестрельное сквозное ранение…

— Тамила нервничала и время от времени переходила на свой восточный акцент. Она достала из сумочки записку в кровавых разводах и протянула Поле. — Это тебе.

Поля поджала губы. Она почувствовала, как Павел обнимает её со спины, и развернула записку.

«Это всего лишь отвлекающий маневр, потому что пока ты находишься в больнице, я развлекаюсь с твоей семьей. Мне терять уже нечего, Поля».

Сердце стало биться в груди с такой силой, что казалось проломит кости и выскочит наружу, а голова пошла кругом, и едва удалось удержаться на ногах. С губ сорвался негромкий стон. Поля не знала правда ли это, и действительно ли Егорову удалось пройти через охрану, которая ничего не доложила, но в висках пульсировало от избытка крови, бьющейся ключом по венам, а ноги стали ватными от страха и начали подкашиваться.

— Поехали скорее домой, — прошептал Павел. — Я поведу машину.