Страница 13 из 18
Поместье уже успели подготовить к зимним праздникам. В главном холле красовалась огромная голубая ель, доверху завешанная игрушками. Среди них Синд увидел те, что мастерили в детстве его братья и сестры, и ни одной своей.
– Мама, к тебе можно? – Тренг тихо постучал, прислушиваясь к голосу по ту сторону двери, на которой висели венок и колокольчики.
Бывший некромант едва сдерживал ревность. Все они, как эти чертовы игрушки на елке, были вместе, рядом с ней. Она ласково называла их по именам, гладила по волосам, гордилась успехами. А он… Урывал редкие письма, наполненные сожалением.
– Недолго. Она слаба.
Многочисленные роды превратили Одэс Форсвордс в беспомощную женщину, которая едва ли могла подняться с кровати. Больше детей – больше связей, больше Форсвордсов, которые однажды смогут захватить власть в западных землях. Это все, что волновало главу семейства. Когда же супруга слегла после родовой горячки, Верлорд Форсвордс перевел свой взор на юных фавориток.
Синд смотрел на одержимость родителя с отвращением и в глубине души ждал, когда голодные птенцы, которых наплодил отец, разорвут его на части. Поддерживать деньгами такое гнездо долго он не сможет, а судя по обшарпанному фасаду главного здания, мрачные времена для благородного семейства уже настали.
– Оставь нас.
Тренг лишь хмыкнул и скрылся в коридоре.
– Синд? – Некогда красивые глаза подслеповато щурились, а бледные руки сминали покрывало.
– Да, мама. – Мужчина судорожно сглотнул и опустился на пол перед кроватью.
– Ну что ты, милый. Дай обниму.
Форсворду стоило больших усилий не расплакаться, как маленькому мальчишке, который уехал из дома много лет назад.
– Ты не писала, что все настолько плохо. – Он обвел глазами постель матери. – Отец пожалел денег для хорошего оборудования?
– Оно не нужно, Синд. Ты бывший некромант и прекрасно понимаешь, что смерть – это вопрос не «если», а «когда».
– Когда?
– Год, может, два. Этого достаточно, чтобы увидеть, как мои детки становятся счастливыми. Ты же счастлив с той девочкой. Натт Мёрке, да?
– Счастлив, – соврал мужчина, поглаживая свежий рубец на боку.
– Хорошо, это хорошо. – Одэс прикрыла глаза. – Я верила, что она простит. Все ошибаются. Святых в этом мире нет.
– Нет, мама. Святых нет, я проверял, – согласился Синд сквозь ком в горле.
Он не стал говорить, что любовь всей жизни отвергла его, пырнула кинжалом и скорее всего ненавидит еще сильнее, чем раньше.
Не рассказал, как оборвал связь с банши Мьюл и оставил ее в Скьерзилдене свыкаться с новой реальностью практически в одиночку.
Но самое главное, не предупредил, что этот визит домой станет последним.
Дверь едва не слетела с петель.
Верлорд в окружении пяти сероглазых юношей примерно одного возраста ворвался в комнату. Тренг опасливо поглядывал своим единокровным братьям через плечо. Воздух трещал от еле сдерживаемой силы стихийников-бастардов.
– А ты времени не теряешь. Почти армию наплодил себе, – едко заметил Синд, поглаживая лямки чехла.
– Вер? Что здесь происходит? Зачем ты привел их сюда? – Одэс схватилась за горло.
– Знаешь, зачем приехал твой сын?
– Наш сын!
– А вот в этом я не уверен, – с ненавистью оскалился отец семейства.
– Господин Форсвордс, – Синд выдавил из себя улыбку, – предлагаю перенести разговор в гостиную и не тревожить вашу супругу.
– Ну уж нет! Пусть знает, зачем ты здесь на самом деле, сынок, – последнее слово Верлорд почти выплюнул в лицо инквизитору.
– Милый, о чем он говорит? – Мать повернулась Синду.
– У меня письмо из Скьерзилдена на имя Энглер. Я забираю ее. – Он выждал недолгую паузу. – Сегодня.
– Нет, – взвизгнула Одэс, и ее лицо внезапно преобразилось. С него мгновенно сошла нежность. – Я знала! Знала, что ты чудовище, еще в утробе, когда ты убил своего брата. Пожрал, уничтожил. Ты зло. Мерзкий выродок. Надо было придушить тебя еще в колыбели! Тогда ты бы не забрал мою Энглер!
Слова ранили больнее кинжала Мёрке. А ведь он почти поверил. Поверил этой женщине, которую привык называть мамой в письмах и своих мечтах.
– Братоубийца! Некромант! Насильник! Седой демон!
Одэс каталась по подушке и выла зверем.
– Моя Энге… Верлорд, убей его. Я не смогла, сделай это!
– Не советую, папа, – вкрадчиво сказал Синд, поправляя Брайтера на плече. – Любое неловкое действие в мой адрес может быть расценено мной как покушение на инквизицию. Хелиге йерн с одинаковым удовольствием жрет души и бастардов, и благородных.
Сероглазые юноши неуверенно переглянулись, и напряжение в комнате заметно спало. Птенчики не собирались подставляться ради старого петуха.
– Я рад, что мы поняли друг друга. В какой стороне комната Энглер?
– Синд? О боги, ты правда Синд! – Высокая сероглазая девушка рванула к двери и повисла на шее брата. – Прости меня. Прости, если сможешь. Настроила их всех против тебя. Твое лицо, волосы…
– Семья с давних пор настроена против меня. Ты не виновата, сестренка!
Она закрыла глаза и разревелась.
Форсворд прижал ее крепче и погладил по каштановым волосам. Пусть плачет. Хорошо. Все подумают, что она убита горем. Так даже натуральнее.
Пока Энглер пыталась справиться с собой, мужчина разглядывал комнату сестры: накопители, фонящие от энергии, чертежи на стенах, модели под потолком. Талантливая девочка, но слишком проста для такого семейства. Всего лишь инженер.
– Ты собралась?
– Давно. – Она быстро утерла слезы и кивнула на скромных размеров дорожную сумку.
– Хорошо. Иди умойся и успокой маму. Скажи, что смиренно принимаешь приглашение инквизиторов Скьерзилдена и готова служить своей стране. Можно добавить еще про долг и процветание.
– А ты? – испуганно спросила Энглер. – Пойдем со мной!
– Я больше не могу там находиться. Подожду здесь, ладно?
– Они запрут меня. Спрячут и не отпустят!
– Отпустят. Поверь, ты не стоишь конфликта с инквизицией.
– Спасибо, Синд. – В голосе действительно сквозила благодарность, без фальши и страха.
– Ты еще не знаешь, куда я везу тебя. Прибереги благодарности – тебя ждет сюрприз.
Энглер выпорхнула из комнаты и побежала прощаться с родителями. Форсворд долго смотрел на приоткрытую дверь, за которой скрылась его четырнадцатилетняя сестра. Когда он видел ее в последний раз, ей едва исполнилось три. Девушка не помнила его, просто знала то, что рассказали, и решилась попросить о помощи.
Поняв, что ничего кроме батарейки из младшей дочери не получится, Верлорд захотел продать ее подороже кузену наследника. Возраст дочери его не волновал. Будущий жених Энглер отличался скверным разнузданным характером, пьянствовал, избивал женщин. Приказ правителя остепениться охотно принял, а Вер услужливо предложил свою дочь.
Энглер почти сразу же написала брату-изгнаннику, умоляла помочь. Писала, как мечтает о настоящей учебе в академии и о большой и чистой любви. Разве Синд мог бросить малышку, которую качал на руках перед сном, а она доверчиво хваталась ручкой за его палец?
Но ей не место в Скьерзилдене. Это обманка для родных. Он отвезет Энглер в другое место. Там таланты юной изобретательницы не останутся незамеченными, а сама она затеряется среди сотен студентов.
Пора возвращаться в Тэнгляйх.
– Сэйма, маленькая потаскушка, проверь, какого демона притащило к нам на ночь глядя?
Натт поежилась от хриплого прокуренного голоса, пугающего куда сильнее, чем келпи, с которым она распрощалась полчаса назад.
– Уже иду, госпожа. – Босые женские ножки невесомо сбегали по лестнице со второго этажа.
Ночная сорочка достигала почти до пят миниатюрной рыжеволосой девушки. Она грациозно закинула длинную прядь за плечо, а второй рукой потерла заспанные глаза.
– О, – только и выдохнула работница лавки, глядя на ночную посетительницу.