Страница 76 из 84
Леся сделала еще несколько шагов, зацепила носком сапога сумку, оттуда посыпались скидочные карты, тюбик помады заскакал по ступенькам, улетел в лестничный пролет. Леся стояла и смотрела на Андрея так, что он быстро заговорил, про болезнь Мани, долгие переговоры с бывшей, неожиданный приступ слабости, которую он долго не мог определить как грипп, потому что уже забыл, что это такое – болеть. Говорил он немного невнятно из-за шарфа и больного горла. Когда он добрался до момента с телефоном и разоблачением Ларисы, Леся опустилась на ступеньку и глухо сказала:
— Заболел. Спал. Слава богу.
Затем она охнула, вскочила и бросилась к Андрею. Он замахал на нее рукой, но она вцепилась в него и потащила наверх, ступая по рассыпавшимся веером картам.
— Осторожно, — прохрипел Андрей. — Упадешь. Сумку надо собрать.
— Соберу, — сказала Леся. — У меня телефон разрядился. Я чуть с ума не сошла! Хорошо, Таня сразу объяснила, что эта… су… стерва и не на такое способна. Рассказала мне пару историй из своего опыта общения с Ларой. Я тут два часа сижу. Всех твоих соседей на работу проводила!
— Бывших соседей, — виновато просипел Андрей.
— Ключи давай. Ох!
Она постояла в прихожей среди коробок с добром, упакованным Андреем накануне поездки к Ларисе. Андрей вполз в комнату, Леся помогла ему стянуть пальто и улечься на диван, сходила на лестничную площадку за сумкой. Из кухни появился Маркиз, обошел диван по большой дуге, демонстративно «не замечая» хозяина, как всегда невесть где загулявшего, потоптался у ног Леси, запрыгнул ей на руки. Леся подошла и потрогала лоб Андрея.
— Заразишься, — обреченно констатировал он.
Леся мотнула головой:
— Я сейчас такая злая, что зараза к заразе не прилипнет.
— Уже прилипла, — Андрей закрыл глаза и начал «проваливаться», словно съезжал вниз на американских горках.
— Ты о Ларисе? — крикнула из кухни Леся. — У нас с Таней была мысль поехать и набить ей… лицо, но мы подумали, что это может быть использовано против тебя… против нас.
Андрей хмыкнул. Лицо. Даже злая, Леся оставалась собой. Какое облегчение, что она поверила. И Таня. Сколько раз его поддерживала Горина? С первого дня знакомства. Таня просто вбила себе в голову – Берестов хороший человек, и больше не отступала от своей убежденности, несмотря ни на что. Как и Костя. Как мама.
Андрей не смог удержаться на границе сна и, засыпая, слышал, как свистит чайник. На кухне хлопотала любимая женщина. Вот она, сакральная мужская мечта: лежать на диване и предвкушать вкусненькое. Он подумал это и рухнул в сон без сновидений. Кажется, Леся куда-то уходила, а потом пыталась влить в него лекарство. И он, кажется, даже его выпил. И опять забылся.
Он проснулся, когда в комнату уже вошли сумерки. Леся сидела в кресле, глядя в окно.
— Ты почему еще здесь? — спросил он сипло. — Иди домой. Тебе нужно отдохнуть.
— Опять прогоняешь? Тебе со мной плохо? — тихо спросила она, повернувшись к нему лицом.
— Мог бы – каждую секунду был бы рядом.
— Так будь.
— Лесь…
— Я все равно не засну, слишком много мыслей, — сказала Леся. — Я хочу тебя спросить, Андрей Берестов. Почему между нами все так сложно? Мы как бы вместе… и не вместе. Я все время боюсь, что вижусь с тобой в последний раз. Что-то будет опять что-то плохое, и мы уже не сможем быть искренними, верить друг другу не сможем.
— Именно поэтому, — твердо сказал Андрей, — именно потому, что я хочу полной искренности, я все это и делаю.
— Помнишь, ты сказал, что я должна принять тебя со всеми твоими недостатками? Этот твой недостаток я принять не могу. То, что ты все хочешь сделать сам, без моей помощи. Твое постоянное чувство вины и неловкости. У каждого бывают в жизни периоды, когда нужно опереться на чье-то плечо. Когда-нибудь мы вообще постареем, станем хрупкими и дряхлыми. Вспомни моего отца. Он думал, что все под контролем. Считал, что мама – нежный цветок, раздражался, когда она, как он выражался, «лезла в его мужские дела». А потом он оказался весь в ее руках, беспомощный, как ребенок. Закон баланса в природе. Ты ведь сам всем помогаешь, Таня рассказывала, почему же от других полной помощи не принимаешь? Костя жаловался, что ты его в этот раз к Ларисе не взял. Сказал, что ваш мужской клуб не выдержал испытания твоей упрямостью.
— Петровский – занятой человек. У него пациенты.
— Он сам предложил, ты отказался. Почему? Ведь это правда, что Лариса Костю боится?
— Правда, — неохотно признал Андрей.
— Вот видишь!
— Я вас напрягаю, — проговорил Андрей. — Я подвел всех с кафе. Ребята работали, подняли кассу, бренд сделали, а я все продал, оставил их без работы. Ты тоже… устаешь, спишь мало.
— Если мне будет плохо, я пожалуюсь. Но я же не жалуюсь! Все знают, почему ты это сделал. Никто тебя не осуждает. Ребята ждут, что ты опять их позовешь. Даже Лешка ждет. Берестов, а как ты предполагаешь жить дальше? Идти по жизни и никого не напрягать? — в голосе Леси ему послышалась усталая язвительность. — Порхать с цветка на цветок? Поверь, так не бывает. И брак… это всегда уступки и напряжение. Если и дальше будешь так поступать, давай все прекратим, пока мы не стали… ближе.
— Зачем ты так? — Андрей ужаснулся, в волнении привстал на диване.
— А как иначе? Мне ждать, когда ты все свои дела переделаешь? Места себе не находить? Я от предложения Низовцева хотела отказаться, потому что одной половиной себя работать не умею. А вторая половина… она всегда с тобой.
— Леся, — Андрей искал слова и не находил их. — Пойми! Я отдам ей все, что у меня есть. Все! Двести тысяч баксов! Я хотел бы начать все сначала, но мне не с чего начинать!
— Она согласна? — спросила Леся, слегка побледнев.
— Да. Я ей пригрозил, что устрою серьезные разборки.
— И ты сможешь забрать Маню?
— После оформления всех документов. Передача денег, разумеется, пройдет в другой конторе, с распиской.