Страница 65 из 84
В кинотеатре, особенно перед сеансом, после того как она купила Мане сладкую вату и повела девочку в зал каруселей и игровых автоматов, Леся почувствовала, что теперь у нее есть семья. Кажется, Андрей думал о том же. В зале они сидели, держась за руки на спинке диванчика. Маня завороженно следила за приключениями мульт-героев и ничего не замечала.
Уже покидая развлекательный центр, Леся опять почувствовала, как царапает по ее сердцу интерес к Андрею других женщин. Они с Маней ждали его на первом этаже – он зашел в книжный за раскраской. Леся следила, как спускается с верхнего яруса стеклянный лифт, в него заходит девушка-брюнетка, их в лифте двое – и сразу жест к волосам, красивая поза, заметное разочарование, когда Андрей, выйдя на первом, обнял Лесю и прижал к себе дочь. Что если ее попытка отдалить неминуемое, их близость, лишь способ удержать около себя мужчину, которого рано или поздно все равно потянет к другим женщинам? Леся погрустнела. И вновь обратилась к воспоминаниям как к спасению: «он любит, этот мужчина… и тоскует…».
На следующий день, с трудом отработав такой нестерпимо трудный и мучительный после долгого перерыва урок, Леся неслась к остановке. Она пришла раньше, но Андрей подкатил минута в минуту, словно они с ним были синхронизированы по каким-то внутренним часам.
— Готова?
— К чему?
— К обыкновенному чуду.
— Ты, Андрюш, умеешь заинтриговать!
— Я словами не разбрасываюсь. Сейчас увидишь.
Дорога заняла почти час. Они выехали за спальные районы Екатериногорска и углубились в узкие улочки Фабричного, старой части города, за годы бурного строительства превратившейся из центра в окраину. Это не мешало ей с 90-ых годов оставаться немного богемным местом. Леся несколько раз выступала в ресторанах Фабричного на свадьбах. Лешка когда-то по настоянию отца изучал тут немецкий язык и ездил через весь город, чтобы заниматься с репетитором, пожилой дамой за семьдесят, немкой по происхождению.
Отель, возле которого остановился Андрей, был Лесе незнаком.
— Гостиница? — с подозрением спросила она.
— Наверху – да, — сказал Андрей. — А внизу джаз-бар. Мои хорошие знакомцы держат. Только прошу, будь снисходительной. Здесь разные люди поют и играют.
— Я знаю это место! — ахнула Леся, зайдя вслед за Андреем в тесное, шумное заведение, облепленное по стенам постерами и фотографиями. — Мне о нем Лешка говорил! Так вот где он ошивался, вместо того, чтобы языки учить!
Они с Андреем уселись за столик с табличкой «зарезервировано».
— Здесь иначе никак, — развел руками Андрей. — Тут есть пять-шесть завсегдатаев, кто может в любое время заглянуть, но я уже из числа избранных выпал – давно здесь не был.
Леся повертела головой и напоролась на удивленный взгляд очень пожилой женщины, сидящей за столиком у самой сцены. Женщина легонько ей кивнула. Леся слегка смущенно поздоровалась.
— Моего брата бывший репетитор по-немецкому, — негромко объяснила она Андрею.
Тот фыркнул и, сделав вид, что смотрит на сцену, тихонько сказал:
— Как раз из завсегдатаев дама. Погонялово «фрау Штрудель». Пару раз за пианино садилась, шпарила что-то времен революции девятьсот пятого года, старая школа. Любит освистывать музыкантов. Но, к слову, фрау Штрудель здесь любят и уважают. Это особенное место, Леся, ты поймешь. Здесь рядом классный парк с недостроенным павильоном, я к нему несколько лет присматривался, но мне это и тогда было не по карману, а с недавних пор... — он замолчал, шевеля скулой.
— Все будет хорошо, — прошептала Леся, пожав ему руку на столе.
Они заказали чай и бутерброды. А потом чай, бутерброды и пирожки с сыром. И песочные пирожные со взбитыми сливками. На сцену поднимались все кому не лень и не только с музыкальными номерами. Одну даму средних лет, пытавшуюся прочесть свои стихи о любви, согнали с подмостков свистом и выкриками. Иногда Лесе хотелось заткнуть уши и выбежать из зала, но пару раз она записывала выступления на телефон, чтобы показать Лешке.
— Самодеятельность, — пожаловалась она Андрею.
— Потерпи, — сказал он. — Начало в семь.
Леся углубилась в чтение программки, отпечатанной на обычном принтере. В назначенное время на сцену в рамках джема начали подниматься самые разные исполнители, в основном кул-джаза, бибопа и фьюжн. Леся пришла в восторг. Со многими музыкантами она сама была знакома, ее узнавали, ей кивали со сцены. Андрей признался, что немного ревнует, и Леся почувствовала, что ей это немного… приятно. В зале было тесно и душно. Удивительно было, как официантки умудрялись курсировать между столиками.
— Когда-то бар собирались закрыть, — сказал Андрей, перекрикивая музыку, — мы всем миром деньги собирали. Черт! Как же классно! Хочу, чтобы и у меня в заведении было так же!
— Нет! — выкрикнула в ответ Леся. — У тебя… у тебя свое! Пусть все будет по-разному!
Андрей смотрел на нее и между выступлениями, и во время выступлений.
— Ты очень хорошенькая, когда… ну… — он показал на щеки.
Леся и сама чувствовала, что раскраснелась. Они вышли из бара и поцеловались у машины.
— Сколько там дней осталось? — с тоской спросила Леся.
— Три, — сказал Андрей.
— Найти тебе учителя по сольфеджио?
— Купить тебе эротическое белье?
— Один-один, — вздохнула Леся.
— Но напряжение нарастает, — с лукавым прищуром уточнил Андрей, открывая ей дверцу машины.
— Увези меня поскорее подальше от отеля.
— Как скажешь. Три дня.
… Предпоследний день их спора пришелся на концерт в кофейне. Леся призналась Андрею, что волнуется больше, чем на своих выступлениях. Как ни старался персонал, времени на четкую организацию флэшмоба не хватило. От хаоса сотрудников кофейни спасало только то, что их было одиннадцать человек и что все они были заинтересованы в спасении кафе.