Страница 60 из 84
Если не хватает эмоций и адреналина, выходите на ринг, а рядом с ним поставьте прекрасную девушку с янтарными глазами. Так думал Андрей, переодеваясь. Он кое-как обтерся в туалете мокрым полотенцем, а выходя, столкнулся с Максом. Тот кивнул, приложил пальцы к разбитой губе и коротко бросил:
— Теперь все.
— Дурак ты, Максим, — беззлобно проронил Андрей. — Тебе есть, где остановиться?
— Там же, у Кости останусь, до конца отпуска, — Макс пожал плечами, — Денис все равно ее заберет. Уже пошел искать.
Андрей, как всегда, похлопал друга по плечу. А что еще сказать? Именно поэтому он и не заводил постоянных отношений: за эйфорией романтики неизбежно наступал период личностного притирания, и, пусть его посчитают шовинистом, инициатива всегда исходила от слабого пола. Андрей мог вытерпеть все, но не разборки – после двух лет совместной жизни с Ларой у него выработалось стойкое невосприятие женских истерик, упреков, сцен ревности и выяснения отношений. Но все это было до Леси. Андрей не мог представить свою Лесю, мечущуюся по комнате с искаженным злобой лицом, когда он уставший, после тяжелой смены в кофейне, возвращается за полночь на нестойких ногах.
«Ты же с ней был? Ты тр**ал ее! Я знаю, эту с**ку официантку Алину… прямо на столе, наверное?! Да?!» - Ларисе почему-то покоя не давали именно столы в кофейне, что-то по Фрейду, наверное. Свою первую пассию после развода Андрей именно на столе в кофейне и «приобнял», из мести, а потом уже не мог остановиться, и столами дело не закончилось: были разные девушки и разная мебель. Хоть бы это забылось, как страшный сон. Леся нашла в себе силы расстаться с Марком, этим сладким Змеем, с его искушающим голосом и глазами демона – вместо истерик и разборок создала себе омут боли, в котором чуть не утонула, и Андрей иногда с содроганием думал о том, что если он, не дай бог, когда-нибудь накосячит, сильно, непоправимо, она не будет устраивать сцен, а просто уйдет.
Он как-то заволновался (что забава эта, с боксом, косяком и выйдет боком), нашел Лесю глазами в зале и успокоился. Она стояла рядом с братом, смеялась, раскрасневшаяся, красивая. Андрей нахмурился: к ней явно клеился какой-то парень, рыжий и коренастый. Андрей его узнал – новый официант, Анатолий. Непорядок. Достаточно было одного многозначительного взгляда и легкого поцелуя в губы (Леся тут же прильнула к нему, радостно выдохнув), как коренастый скис, поздравил с победой и отошел на приличное расстояние, потянув за собой Алексея.
— Чё ты не сказал, что твоя сеструха с главным? — услышал Андрей слова официанта.
— Так все знают, — растерянно ответил Лешка.
— Я не знал! Фу! Чуть в засаду не попал, хотел ее на свиданку позвать.
— Ага, помечтай!
— Да уж, теперь вижу.
— Ну зачем ты так… сурово? — мягко попенял Андрей Лешке, когда тот вернулся. — Публика еще не разошлась. Могли бы еще пару-тройку раундов провести.
— Он Толик, — икнув, сказала Леся, — он разбирается в боксе. Левой правой… хук… клинч…
— Понятно, — вглядываясь в ее порозовевшее лицо, сказал Андрей. — Ладно я, но ты, Лёха. Знаешь же, что с ней бывает даже после трех градусов.
— Э-э-э… — протянул Алексей, — пяти. Пяти градусов. Она целую бутылку Хайникена выхлебала. Откуда я знал? Обычно цедит, а тут залпом. С перепугу, наверное.
— От тебя пахнет зверем, — сообщила Леся, прижимаясь к Андрею. — Мой зверь. Как ты его?! Левый джаб!
Она отстранилась, изящно помахала в воздухе кулачками и снова обняла его под мышками. Лешка хихикнул.
— Так, — сказал Андрей, — по законам жанра скоро плакать начнет.
— Ну да, — Алексей смущенно почесал в затылке.
— Нужно ее на воздух.
— Спать хочу, — сказала Леся.
— Давай ее на диванчик за полками, — предложил Лешка. — Я посижу рядом. Человеку хорошо, зачем лишать удовольствия?
— Таню жалко, — плаксиво сказала Леся, обнимая диванную подушку. — Так жалко…
Через минуту она уже спала, приоткрыв рот.
— Вовремя мы ее, — сказал Андрей. — Пойду народ выпроваживать. Поздно уже. Ложись на тот диван, покемарь. Хочешь, тут и ночуй.
— Да, здесь лучше прикорну, — Лешка кивнул и кивнул на Лесю. — Скоро проснется, туалет искать начнет, я же знаю. Ей пробку от кефира понюхать и все – гнется арматурина.
— Походу, у вас это семейное, — хохотнул Андрей, — безответная любовь к алкоголю. Мы завтра с четырнадцати ноль-ноль работаем. Не проспи. Лесю я заберу, домой отвезу.
Лешка кивнул и слабо улыбнулся в ответ, он тоже уже клевал носом. Андрей пошел помогать официантам с уборкой. Толик старательно держался от него подальше. За столиком у окна, в пальто, на воротнике которого таял снег, сидел Денис. Перед ним стояла сумочка Тани. Андрей подумал, накинул парку и вышел на мороз. Он не был уверен, что ищет в правильном направлении, но, войдя в бар на соседней улице, увидел Таню. Она сидела над бокалом с коктейлем и водила в нем пластиковой зубочисткой с оливкой. Еще одна "алкоголичка", подумал Андрей и кивнул бармену. Тот выкрикнул поздравления с Новым Годом и продолжил общение с молодой барышней в короткой юбке, навалившейся грудью на стойку.
Таня вздрогнула, когда он потянул на себя стул, подняла голову и облегченно вздохнула.
— Хорошо, что это ты, Берестов. Остальные не догадались?
— Нет пока. Это ведь я тебе и Косте это место показал, помнишь?
— Помню. На случай, когда совсем… Только что-то не помогает, — она отодвинула от себя бокал.
— Что ты решила?
— У тебя квартира свободна?
— Понятно... Нет, к сожалению. Там Лесин брат живет.
— Сниму что-нибудь. Пока в гостиницу.
— Не нужно, — рядом, лицом к спинке стула, присел Костик. — Вспомнил, что это место – алкогольное приложение к Андрюхиной кофейне… Не нужно ничего снимать. У меня городская квартира свободна. Там грязновато, но если не побрезгуешь…
— Как долго?… Кость, как долго я смогу там жить? Мне нужно долго, — Таня смотрела на Петровского покрасневшими глазами.