Страница 37 из 84
Раньше Андрей ходил бы на мягких лапах, пел комплименты, играл чувственными касаниями, как кошка с мышью. Однако с Лесей ничто из его старого арсенала не сработало бы. Настолько не сработало бы, что он даже не пытался. Так и представлял себе, как подходит к ней, когда она, сосредоточенно нахмурившись, вешает на полку гирлянду, слегка прижимается сзади, делая вид, что помогает, и получает недоуменный взгляд через плечо. А хотелось бы хотя б за руку ее подержать, посидеть рядом, почувствовав тепло бедра. Он даже обрадовался тому, что в кофейню зачастил Костик, совмещающий приятное, то есть отпуск, с полезным – закупкой мебели для новой пристройки к дому. В присутствии Кости Леся становилась мягче, вспоминала, что ей нужно играть. В другое время Андрей не воспринял бы это как игру – нежными были ее взгляды, глаза лучились, румянец появлялся на щеках. Он верил, что скоро граница между наигранным и истинным сотрется, и тешил себя надеждой, что и образ Марка постепенно стирается из памяти Леси, выцветает, не подкрепленный эмоциями. Но и понимал: любое давление на Лесю может привести к тому, что она вспомнит, замкнется, уйдет в свой мир, наполненный музыкой и тоской.
Андрей попросил ребят переставить пианино в зал. Леся обещала поговорить с Лешкой и убедить того помочь с проведением музыкальных вечеров в кофейне. Андрей отнесся к этой идее с сомнением. Алексей, вроде как, не ушел с работы и даже заслужил похвалу от работников кухни, однако вполне мог продолжать шпионить на Марка. Андрей этот шпионаж даже приветствовал: пусть Марк видит, как у них все серьезно.
Брат Леси вел себя странно. Андрей несколько раз ловил на себе его взгляд, словно парень хотел подойти и поговорить, но, поймав вопросительный кивок шефа, Лешка вздрагивал и возвращался к швабре и губке.
Леся накупила всякой всячины для украшения зала: веночки с остролистом, деревянные фигурки и ажурные снежинки, гирлянды и проволочные игрушки с бусинами на елку возле сцены. В прежние годы Андрей не упускал возможности принарядить кофейню и привлечь посетителей, но в этом он ничего не успевал, да и не видел причин «рыпаться». Лесе приятно суетиться и возиться с мишурой – вот и славно! А ему приятно видеть ее каждый день в кофейне.
В один из предпраздничных дней в кофейню чинно зашли родители Леси. Андрей был предупрежден – приготовил столик, в зал попросил выйти учтивую и невозмутимую Лиду. Леся ворвалась чуть позже, хотела пронестись мимо, к столику родителей, но Андрей сделал ей страшные глаза, и она подбежала, вся морозная, пахнущая терпкими духами с ноткой пачули, демонстративно чмокнула его в губы. Он не сдержался, сгреб ее немного порывисто, чтобы ответно, как можно невиннее, приложиться губами к щеке. Она не заметила его дрожания, выскользнула, повернулась, позволяя ему снять с нее пальто, пошла к родителям. Андрей закончил дела и тоже хотел к ним присоединиться. Но Леся отвела его в сторону и сказала:
— Попросите Лешку в зал не выходить. Нужно папу подготовить. Он уже не против помириться, но.. вредничает.
Андрей кивнул и спросил:
— Чем их угостить?
Леся вздохнула:
— Папа потому и не любит ходить в кафе, что кофе ему нельзя, а он его раньше обожал. Ему даже запах переносить трудно. Мы с мамой еле его уговорили сегодня к вам зайти после врача. И мама кофе не будет, чтобы отца не дразнить. Так что им чай, наверное, некрепкий.
Андрей поразмыслил:
— У нас есть ройбуш эспрессо для кофе-машины. Держим как раз для тех, кому кофеин нельзя. Ройбуш и детям можно, говорят, для сердца полезно.
— Даже не слышала о таком! — выпалила Леся. — Тогда папе покрепче!
Андрей рассмеялся над ее оптимистичным, доверчивым порывом, а Леся вдруг застыла, глядя ему в лицо, раскрыв рот. Потом тряхнула волосами (она перестала носить свои тугие пучки, не подозревая, наверное, как волнуют Андрея ее каштановые локоны) и пошла спрашивать, по какому рецепту приготовить ройбуш. К облегчению Андрея, Осип Сергеевич оценил старания будущего зятя и милостиво похвалил напиток, прихватив с собой домой несколько капсул красного эспрессо. Когда Осип Сергеевич и Вера Петровна уходили, в кофейню зашел Костик. Удивленно поднял брови при виде «семейной идиллии», был церемонно представлен и сел за столик рядом с другом. Счастливая Леся, проводив родителей, налетела на Андрея с объятиями и второй раз за день попала в его руки на разочаровывающе короткий миг. Зато поцелуй он успел урвать, прежде чем она убежала на кухню, чтобы предупредить Алексея о том, что опасность миновала, и попросить брата сыграть для многочисленных посетителей.
Наверное, Костя смог что-то прочитать по лицу Андрея, потому что спросил:
— Что, дичь слабеет и вот-вот…
Андрею неприятно резануло слух: это он сам так раньше говорил, когда девушка, за которой он ухаживал в текущей «охоте», была готова сдаться.
— Костя, ты попутал. С прошлым покончено. Теперь у меня есть Леся.
— А ты у нее есть? — поинтересовался Петровский, наливая себе чай с имбирем. — Или это до следующего приступа «голода»?
Андрей хотел сказать, что все не так, что он никогда не испытывал ничего подобного, что эмоции захлестывают его, словно восторженного шестнадцатилетнего мальчишку, но промолчал и задумался. А что если Костик прав? Что если это до первой постели? Мысли у него в отношении Леси были далеко не целомудренными. Рано или поздно она поймет, а там или примет его, или… нет. Сколько он готов ждать? Долго. Столько, сколько надо. Он еще и удовольствие получает от ожидания, предвкушения. Может, это и есть признак того, что все у него серьезно?
Но вот в зале появилась Леся, и он забыл о своих сомнениях, ревниво замечая краем глаза, что Костик смотрит на нее со знакомой улыбкой. Так Петровский смотрел только на то, что было ему очень приятно, и взора такого мало кто из девушек известного хирурга до сих пор заслужил. Вернее, заслужила только одна, из прошлой его жизни.