Страница 36 из 37
К нам подходили его друзья, ветераны, "старая гвардия", говорили комплименты, желали удачи. Ему пришлось принять предложение отправиться с ними на трибуну для почетных гостей.
К этому времени стали заполняться остальные трибуны, "VIP- ложа". Уже когда проходил в отведенную мне комнату, встретился взглядом с полковником Герарди из дворцовой полиции, который помахал мне рукой, привлекая внимание. Дал понять, что ему надо поговорить со мной. Я кивнул ему в ответ, знаками показав, что готов ответить на его вопросы, но после турнира.
Несмотря на то, что соревнования проводились по круговой системе, само собой получилось, что явными фаворитами читались я и уже упомянутый сотник Ольховой из Собственного Его Императорского Величества Конвоя. Прибытие высоких гостей ожидалось чуть позже, поэтому организаторы разбили поединки так, что бы к моменту нашей встречи остальные бои были завершены, и ничего бы не отвлекало зрителей от главного поединка. Так и получилось. Первый на сегодня мой бой с поручиком из 2-го Царскосельского лейб-гвардии стрелкового батальона завершился во втором раунде. Рефери остановил поединок в виду явного преимущества. Казак из конвоя так же быстро разобрался с подпоручиком Ивановым из 4 стрелкового. Ему, кстати, в этом поединке было легче, чем мне, так как по весу соперники отличались не на много.
И вот, наконец, подъехали высокие гости, дядя царя Великий князь Владимир Александрович, младший брат царя Великий князь Михаил Александрович, министр двора и уделов барон В. Б. Фредерикс, командиры гвардейских полков, дислоцирующихся в Петербурге. Когда спал некоторый ажиотаж, связанный со встречей и размещением гостей, соревнования продолжились.
Как уже отмечалось, мой бой с сотником должен был закрывать наш чемпионат, поэтому у меня было некоторое время, пока проходили другие поединки. Я коротал время в своей комнатке — раздевалке в компании с "тренером" Федором Вольфом и друзьями — "секундантами" — Сергеем Бурсаком и Федей Эвальдом. Юра Лишин, как главный "разведчик", бегал из зала к нам и обратно, информируя нас обо всем, что происходит "в людях". Зашел командир полка полковник Раух с отцом, поинтересовались моим самочувствием, пожелали удачи. Заглянули ротмистры Абалешев с Леоном Оскаровичем. Полковник Герарди попытался было поговорить о событиях вчерашнего вечера, но понял, что плодотворного разговора сейчас не получится, договорился отложить разговор на потом.
В зале сделали некоторую перестановку, убрали второй ринг, оставшийся перенесли в центр манежа, поставили дополнительные скамьи для зрителей.
И вот, наконец, заключительный поединок чемпионата, своего рода "изюминка" этих соревнований. Признанный фаворит, прославленный спортсмен, можно сказать "легенда" Царскосельского гарнизона сотник Ольховой и я, всего пару недель назад никому не известный юнец — корнет, так сказать, "человек — загадка", вокруг которого в последнее время стали происходить разные "случайности".
Так, что мы имеем? Соперник тяжелее и значительно выше меня. Следовательно, по корпусу бить ему неудобно, больше атак будет в голову. Отсюда и моя тактика на бой: глухая защита, частые контратаки и работа корпусом. Со стойкой я опять удивил и зрителей и соперника. Руки подняты высоко у головы, к тому же чуть присел, делая корпус недосягаемым для атак. Коронка Ольхового — прямой правой, можно сказать, нейтрализована, в такой стойке ему меня не достать. Опасаться остается только боковых. Так что можно просто поднять руки, перемещаться по рингу, не беспокоясь о прямых ударах. Входить в контратаку с уклоном или нырками и пробивать серии, в основном в корпус, иногда, для разнообразия, свинги в голову.
С тактикой боя я угадал. Хаотичными передвижениям по рингу держу его в постоянном напряжении, а удары в корпус, вначале вроде бы и простые, уже стали приносить свои плоды, пару раз ему прилетело и по печени. В конце второго раунда для меня был неприятный момент. Чуть оступился и присел на одно колено. Именно в этот момент бравый казак меня подловил. Хлесткий хук намечался в голову, еле успел закрыться плечом. "У-у-у, больно же как, рука аж оненемела!". Еле дотянул до конца раунда, одной правой против такого соперника не выстоять.
В перерыве Юра принес с улицы снега, приложили к плечу, вроде полегчало, но не намного, рука — как ватная, любое движение вызывает адскую боль. Но выходить на ринг надо. В третьем раунде я сбавил темп, есть моменты для атаки, но в связи с травмой, приходится воздерживаться. Соперник, почувствовав мою слабину, стал чаще атаковать, пару раз опасно попадает. Очень непростая ситуация. Боксировать одной правой очень и очень непросто. Зрители не понимают, почему не работаю левой, но мне все хуже и хуже, начинаю пропускать удары, держусь из последних сил. В самом конце раунда, ставя точку в бое, пытаюсь пробить сдвоенный в печень и тут же в челюсть. Это надо же, получилось, подъесаул аж отшатнулся, чуть согнувшись от боли. В это время прозвучала команда об окончании боя. Ко мне тут же подбежал наш полковой врач Лебедев Владимир Александрович со своим саквояжем. Юра тоже был уже наготове с очередной порцией снега. Плечо стало опухать. Друзья помогли доктору отвести меня в мою комнатку, куда тут же прибежали отец, полковники Раух, Вольф. Владимир Александрович строго попросил выйти всех посторонних, оставив только "тренера" Федора Вольфа и Юру, на подхвате. Определили, что у меня банальный вывих ключицы, к счастью, не сильный. Вещь не очень опасная, но ужасно болезненная. Решили попытаться вправить на месте. Надо сказать, что вправить выпирающий конец ключицы — задача не сложная, гораздо труднее после этого зафиксировать и удержать сустав в правильном положении. Юра и Федор держали меня, чтобы я не дернулся в самый не подходящий момент, доктор провел какие — то манипуляции с рукой, потом резко дернул. Я непроизвольно вскрикнул, адская, надо сказать, боль буквально пронзила меня. В дверь заглянул встревоженный отец, но его быстро вывели обратно, пообещав, что минут через десять все будет нормально. Владимир Александрович наложил на плечо тугую повязку, и впрямь стало значительно легче, рука чувствовалась, пальцы шевелились. Сказал, что перевязанным мне ходить дней десять, а так, ничего страшного. Посидев еще несколько минут и придя в себя, я вышел в зал.
К моему удивлению, к этому времени судьи так и не смогли определиться с выявлением победителя в нашем бою, мнения разделились. Сказать по правде, если бы победу присудили моему сопернику, я бы не имел ничего против, он достойно провел бой, особенно последний раунд. Думаю, что и моя победа не вызвала бы у него возражения, бой и вправду, был равным. Но Россия есть Россия. Что с того, что на ринге должен быть один победитель? У нас будет два. Как говорится, победила дружба. Как потом стало известно, на этом настоял Великий князь Владимир Александрович, "консилиум" командиров полков горячо поддержал его идею не выявлять победителя в этом бою, а присудить победу двоим участникам, отмечая "изрядное мастерство участников, их мужество и волю к победе".
Нам обоим были преподнесены карманные часы от "поставщика Императорской гвардии Генриха Канна" в золотом исполнении, в бархатной коробочке. На верхней стороне крышки часов — накладной герб Российской империи, на внутренней стороне — надпись "За изрядное спортивное мастерство". Остальным участникам соревнований достались серебряные часы этого же производителя с аналогичной надписью. Кроме этого, нас двоих, победителей турнира, пригласили на званый ужин к Великому Князю, в его особняк, кстати, находящийся неподалёку, буквально в двести метров от манежа, в Запасный дворец, что на Садовой улице[69], напротив "Любезных ворот". Кроме нас были приглашены присутствующие командиры гвардейских полков, другие высшие офицеры и генералы свиты, в том числе и мой отец, князь Николай Белогорьев, друг детства Великого Князя.
69
В ХХI веке здесь расположен Дворец бракосочетаний.