Страница 8 из 22
– Ладно, ничего страшного, – успокоила она его. – Я никому не скажу.
– И директору тоже?
– Ему тем более.
– Но директор не любит, когда лгут.
– Я и не буду лгать, просто не скажу ему. Договорились?
– Договорились. Пока. – Он побежал прочь, но на бегу еще раз обернулся к ней. – Как-нибудь возьмите у меня напрокат книгу. Там много чего написано. Бесплатно!
«Сумасшедший парень!» Она посмотрела вслед Френку, который вскоре исчез в коридоре. Потом повернулась и постучала в стальную дверь с надписью «Больничное отделение».
– Открываю! – Из переговорного устройства послышался хриплый скрипучий женский голос.
Ханна взялась за ручку. В следующий момент раздалось жужжание и дверь открылась. Ханна вошла в отделение. В нос тотчас ударил запах мазей, спирта и дезинфицирующих средств. Навстречу ей в коридор вышла стройная пожилая женщина с мальчишеской стрижкой на седых волосах и маленьким шрамом на нижней губе. Она даже не нанесла помаду, чтобы немного скрыть шрам. Ханна также обратила внимание на отсутствие каких-либо украшений, у нее даже уши не были проколоты.
– Вы, должно быть, Ханна Норланд. Добро пожаловать. – Женщина протянула ей руку. – Я майор доктор Кемпен.
У нее было сильное рукопожатие. В треккинговых ботинках, свободных джинсах и норвежском пуловере с V-об разным вырезом она все равно выглядела элегантно, несмотря на суровую манеру держаться. К счастью, Кемпен избавила ее от шутки про Алькатрас.
– Пройдемте в мой кабинет.
Кемпен быстрым шагом повела Ханну за собой и в конце коридора повернула направо к двери из матового стекла. Помещение за дверью было раза в два меньше кабинета директора Холландера, и здесь пахло мятным чаем. На письменном столе стояла табличка с гравировкой «Майор д-р Кемпен – заместитель директора».
Так как старый корпус здания был построен на узком скалистом плато, которое выступало в море, из окна можно было смотреть вниз прямо на воду. Сбоку угадывался кусок разворотной площадки с тыльной стороны тюрьмы.
– У вас нет решетки на окне, – заметила Ханна.
– Уступка бывшего директора, которой мне разрешили пользоваться вопреки новому распоряжению директора Холландера.
Ханна с уважением кивнула.
– Респект.
– Я бывший военный врач. Поверьте мне, я уже многое видела и могу оценить риск – к тому же я отвечаю за техническую безопасность заведения. Но чувство, что ты находишься в заключении, сводит меня с ума. По крайней мере, мне нужен беспрепятственный вид на море.
Кемпен не предложила ей сесть. Сама тоже осталась стоять, скрестив руки за спиной.
– Френк вам уже все показал здесь?
– Да.
– Хорошо, я изучила ваше дело.
– Мое… дело? – повторила Ханна.
– Я не люблю сюрпризов. Если начинаю читать какую-то книгу, то сначала заглядываю в конец. Как уже сказано, я отвечаю за безопасность заведения и навела о вас справки. Вам не кажется, что вы слишком молоды для подобной работы?
Сейчас начнется это дерьмо!
– Я закончила психологический факультет университета и уже два года прохожу специализацию в Институте поведенческой терапии и судебной психотерапии в Марбурге.
– Целых два года, я впечатлена. И вы считаете, этого достаточно?
Ханна проигнорировала ироничный тон Кемпен.
– Я прошла теоретическую подготовку и курс самопознания, у меня достаточно часов работы с заключенными, и сейчас я нахожусь на стадии наставничества.
– Почему вы не хотите пройти практику в какой-нибудь психиатрической клинике, чтобы наработать необходимое количество часов?
– Потому что я специализировалась на работе с сексуальными преступниками. Я верю в терапию клиентов, даже если речь идет о преступниках с аномальным поведением, которых общество считает выродками. Они заслужили шанс и…
Кемпен подняла руку.
– Что вы мне тут рассказываете! Хотите попасть в книгу рекордов Гиннесса?
Ханна лишилась дара речи.
– Я…
– Приберегите эту болтовню для директора Холландера. Он юрист, изучал гуманистическую психологию и любит подобную чушь. Я – нет! Он был трижды женат и, по идее, должен понимать, что такое жизнь в неволе, но, к сожалению, не имеет ни малейшего понятия о том, какова система исполнения наказания на практике.
– В отличие от вас, – добавила Ханна.
– Правильно, – быстро ответила Кемпен. Наверняка от нее не укрылся язвительный тон Ханны. – Для меня эти сумасшедшие – просто зэки, которые кого-то изнасиловали и перерезали своим жертвам глотку. Я лишь забочусь о том, чтобы они не отдали концы и дожили до конца своей психотерапии. И мне плевать на то, что произойдет с ними после, главное, чтобы их снова не выпустили в общество.
Ханна прищурилась. Разве полчаса назад она не мечтала о консервативном начальнике? Ну, теперь она такого нашла.
– Моя практика представляет для вас проблему? – Ханна перевела дух.
– Нет.
– Отлично, и для меня нет.
Тут у Кемпен зазвонил сотовый.
Ханна услышала самобытный рингтон – старую мелодию регги, – который у нее не вязался с этой женщиной.
«Who let the dogs out, woof, woof…»[1]
Кемпен тут же ответила на звонок. Ханна не слышала, кто был на проводе, видела лишь реакцию Кемпен. Та одобрительно буркнула несколько раз, а потом сказала резким тоном:
– Не работать не получится. Он должен выбрать, где хочет провести следующие две недели, иначе я сама его распределю. У нас есть слесарная мастерская, садовое хозяйство и столярный цех. Если ему это не нравится, будет раскладывать упаковки по коробкам и сортировать мусор… Нет, на кухню он не попадет. Да, я об этом позабочусь. – Кемпен закончила разговор и убрала сотовый. – Кто бы то ни был – извращенец, душевнобольной или абсолютно здоровый, – никому не удастся увильнуть от работы, – пояснила Кемпен. – Дело в том, что, если мы не займем делом заключенных, они доставят нам много хлопот. Вот так просто.
У Кемпен был довольно прагматичный взгляд на этот счет – и Ханна не могла с ней не согласиться.
Врач пересекла кабинет и на секунду остановилась перед окном.
– У вас должна быть какая-то извращенная жилка, раз вы хотите понять психику этих сексуальных преступников. – После того как Ханна не ответила, Кемпен обернулась. – Как терапевт, вы должны будете проникнуть в мир фантазий этих мужчин, но преступники в то же время будут пытаться вторгнуться в ваш мир. – Кемпен смерила ее взглядом. – И если вы придете в этой юбке на сеанс групповой психотерапии, то непременно станете частью фантазий мастурбирующих мужчин.
– Этого я не планировала.
– Хорошо. Если кто-то из заключенных будет к вам приставать, – а это обязательно случится, – не пытайтесь решить проблему самостоятельно. И не рассказывайте об этом охранникам, а сразу идите ко мне.
Ханна кивнула.
– А если кто-то из заключенных будет вам угрожать, тогда…
– Я приду к вам.
Кемпен улыбнулась, потом открыла один из ящиков стола.
– Вот ваше удостоверение. С ним у вас будет бесплатный проезд на материк и кое-какие скидки в магазинах. Всегда носите его с собой. – Она положила на стол пластиковую карточку с фотографией Ханны. – Магнитную карту-ключ от вашей квартиры в корпусе для сотрудников вы уже получили?
– Да.
– Код базовой настройки 9999. Вам следует как можно быстрее изменить комбинацию цифр, чтобы доступ к вашей комнате был только у вас.
– Хорошо, – ответила Ханна, хотя уже сделала это, когда Френк показывал ей, где находится ее квартира. Новый код был 0806, дата рождения ее сестры.
Кемпен достала из ящика тонкую сумку с ноутбуком и положила ее перед Ханной на стол; затем добавила сотовый.
– Ваш служебный телефон и ноутбук. С его помощью у вас будет доступ к нашему внутреннему беспроводному Интернету. Компьютер уже настроен. Дополнительные программы не разрешены. Вот все пароли. – Она положила сверху конверт. – Завтра утром в кабинете для семинарских занятий 2.01 коллега покажет вам компьютерную программу, с которой вы должны будете работать в рамках терапии. Вместе с вами в Остхеверзанде работают, в общей сложности, семь терапевтов и социальных работников. Сначала вы возьмете только одну группу с тремя участниками, а через три месяца, когда ближе узнаете наши порядки и хорошо себя зарекомендуете, – вторую.
1
Кто выпустил собак, гав, гав… (англ.)