Страница 30 из 30
Но, Инга меня удивила. Она сделала вид, что измены не было, что ничего не было. И за этот такт я ей был благодарен! Мы просто не касались вопроса о детях. Я знал, что ей уже сообщили новость. Знал, хотя и не стал уточнять, кто это такой предусмотрительный. Знал я, и она знала, но мы об этом не говорили, и вообще, избегали даже в скользь коснуться вопроса будущего…
Мы оба решили закрыть глаза на правду, закрыть глаза на боль, и на финал. Да, это, несомненно, было именно малодушием, но я не желал переступать через него, как и моя девочка. Просто я сорвался с цепи, вспомнив о своей природе. А Инга ушла в свои «лекарства» от новости. И я не мешал ей… Как и она мне…
Незаметно мы перестали говорить и о моей работе. А смысл говорить о чем-то женщине, если она уже показала свое отношение к Закону, и ко мне, как к олицетворению этого самого Закона? Я услышал ее, и не желал слышать новые слова о том, как я неправ карая волков. В общем, тема войны оказалась так же закрыта, по молчаливому согласию обоих.
Одна из поездок в сторону заговорщиков окончилась моим ранением. Регенерация подвела, так что в дом я ввалился не только уставшим и грязным, но и с приличной дырой в брюхе.
Да, будь я «в себе», то мне стоило зашить рану еще у местных эскулапов, но я был в шквале эмоций…
Я налил себе еще порцию Туннеля, криво усмехаясь своей той наивности. Я был не только слеп, но глух ко всему, что вокруг меня. Сейчас-то уже ясно, что тогда я желал себе смерти. Желал оборвать долгую агонию моего рода. Но, так как истребитель во мне никогда не позволил бы наложить на себя руки, я искал Врага. Того противника, что сможет отправить меня на тот свет. Я желал умереть в бою. В долгом и утомительном бою… А если уж найти достойного противника не удавалось, то я желал наказать себя. Физическая боль отвлекала от ада в душе. Но, все это ясно сейчас, когда уже всему пришел конец, а тогда… Тогда я не желал замечать очевидного, того, что видели все мои ближники.
В общем, в ту ночь я ввалился в дом заливая плитку и дорогие ковры собственной кровью. Морозная пустота в груди от новости останавливала регенерацию не хуже отравы. Когда во мне просыпался истребитель на пару с ассом, то никто из ближников просто не мог достучаться до моего разума. В этом состоянии «хищника на охоте» я легко мог убить просто за намек на ослушание. И об этой особенности последнего Мастера знали все оборотни, что отправились со мной. И поэтому же никто не стал спорить, когда я рявкнул, что обойдусь простой перевязкой.
Волки не стали спорить и тогда, когда я стянул с себя разгрузку и двинулся в сторону лестницы на второй этаж дома, рыкнув, чтобы оставили одного. Еще у двери я знал, что в доме сейчас нет никого из слуг, только аромат моей маленькой девочки и алкоголя. Кровавый след на ступенях, слепок моих ботинок, отпечатки моей ладони на перилах… Как много крови, все-таки, внутри тел оборотней… Я шел тихо рыча на себя за слабость, за то что упустил стрелка.
Дверь в кабинет. С руганью и шипением стянул с себя майку и сорвал с брюха темную повязку, которая больше походила на раздутый подгузник, а не на повязку. Тошно!
Бросил кровавый «подгузник» на пол и шагнул в ванну. Наверное, не так много волков могут похвастаться тем, что у них в ванной имеется не только антисептик, но и набор «юного хирурга» А я мог…
Грязные пальцы дрожали не от потери крови, а от ярости на самого себя. Это ж надо было, так глупо подставиться под снайперку… Мысли крутились вокруг приказов, вокруг все новых и новых задач, которые вырисовывались из «маленькой войнушки». Как оно обычно и бывает, стоило начать разматывать клубок змей, как за обычной алчностью и жаждой власти, показались ушки католиков и кончики вампирских клыков.
Слишком уж продуманным оказался заговор. Кроме ряда покушений на меня, мою пару, зацепили и ближников. На днях чуть не отравили Ивана, а о том, что он – одна из моих ширм, знали очень и очень немногие. Опять завилась крыска у самых близких, под самым моим боком.
Хотелось кого-нибудь убить. И выпить. Убивать своих оборотней ассу во мне показалось расточительным, а вот выпить удалось, как и «обработать» дыру поганым виски. Никогда не любил виски, но его подарили, а я благополучно забыл его в этом кабинете. Ползти куда-то еще в поисках нормальной бутылки было откровенно лень.
Дверь приоткрылась и впустила Ингу, когда я уже затягивал третий стежок. Мне не нужно было поворачивать голову, чтобы узнать про нее все. В этом состоянии, близком к боевому трансу, я уже знал про нее все. Например: сегодня моя девочка пила ликер, вино и много кофе. Схрумкала пару салатов на закуску. Еще от нее пахло чем-то химическим, может какой-то косметикой.
Она остановилась у двери в ванную, и прислонилась плечом к косяку.