Страница 12 из 15
Деклан улыбается мне.
– Он слишком впечатлительный. Я уже привык.
До меня внезапно доходит.
– Ваши имена! Энт и Дек!
Энт оборачивается, и выражение горя на его лице сменяется радостью.
– Круто, правда? Сначала мы из-за этого очень злились, а теперь, когда Энт и Дек стали мировыми знаменитостями, это нам только на пользу.
– Я бы не назвал их мировыми знаменитостями, милый, – говорит Деклан. – Но нашему бизнесу это на руку.
Он смотрит на заднюю стену магазина, и я вижу тщательно выведенную надпись:
Добро пожаловать
в пекарню «Голубая канарейка»!
Ее хозяева
Энт и Дек
будут рады вам помочь.
– Покупателям нравится, – продолжает Деклан. – И они ничуть не разочарованы, что их обслуживаем всего лишь мы.
– Еще бы! – говорю я. – Думаю, вы ничуть не хуже тех. Если не лучше.
– Когда вы собираетесь открыть магазин? – спрашивает Энтони. – С тех пор как ваша бабушка легла в больницу, им занималась Женская гильдия, но методы у них… – Он корчит гримасу. – Скажем так, до уровня Розы они не дотягивали.
– Давай начистоту: как Роза, с цветами обращаться никто не умел, – говорит Деклан с грустью. – У нее был какой-то совершенно особый дар.
Они понимающе смотрят друг на друга.
Что такого чудесного могла бабушка делать с цветами? Помню, люди от нее уходили осчастливленными, иногда даже до слез, и мне это тогда казалось странным. Как же у нее так получалось?
– Я еще точно не знаю, когда мы откроемся, – говорю я. – По счастью, ко мне на помощь приехал флорист из самого Нью-Йорка!
– Как это изысканно! – восклицает Энтони. – Жду не дождусь посмотреть на их стиль! Надеюсь, он… или это она?
– Она.
– Она сумеет привнести манхэттенские нотки в магазин. В последнее время там этого очень не хватало.
И они снова переглядываются.
– Мы обе будем стараться изо всех сил, – заверяю я, теряясь в догадках, что означают эти взгляды.
– Тут понадобится нечто большее, моя милая, – говорит Деклан. – После всего, что тут последнее время творилось, нужно настоящее чудо.
Глава 8
Аконит – благородство
Мы с Эмбер разглядываем фасад магазина.
Половина десятого, мы успели снова выпить чаю и угоститься кремовыми пирожными. Я предлагала Эмбер остаться дома и выспаться, но она настояла на том, чтобы пойти со мной – посмотреть, во что впуталась.
– Придется поработать, – констатирует она. – Причем изрядно.
– Знаю. – Я отступаю на шаг, чтобы получше все разглядеть. – Только как именно? Тут простой покраской не обойдешься.
– Хочешь, я расскажу, как все устроено в магазине у твоей мамы? – предлагает Эмбер.
– Да я знаю, бывала там.
– А я тебя не помню, – озадачивается Эмбер. – Я там была?
– Вряд ли. Это было давно.
Точнее, когда магазин только-только открылся. Это казалось просто сногсшибательным, и я прыгала от радости, предвкушая путешествие по Большому Яблоку. Вид города, который никогда не спит, и возможность пожить в нем так будоражили меня, что о самом магазине я особо не задумывалась. Теперь, стоя перед «Гирляндой маргариток», я испытываю чувство вины: будто вместе с родным человеком умерла частица моей собственной жизни.
– Во всяком случае, – говорю я, надеясь, что голос звучит бодро, – я не собираюсь копировать один из наших магазинов. Если я им займусь – а это, поверь, для меня нелегкое решение, – то сделаю это по-своему.
– Девушки, вы не могли бы подвинуться? Нам надо цветы занести.
Мы оборачиваемся. Три дамочки разного возраста и веса выгружают цветы из маленького белого фургона.
– Извините, – говорю я женщине, которая трусцой несется к дверям с посудиной, полной гвоздик. – Магазин закрыт и откроется только после ремонта.
– Что? – вскидывается дама средних лет, в куртке от Барбур и с платком с «огуречным» узором на шее. – Глупостей не говорите, мы закрыты только по воскресеньям и понедельникам. Отойдите сейчас же.
– Нет. – Я загораживаю ей дорогу. – Боюсь, что вы сегодня сюда не попадете. Как я уже сказала, магазин закрыт.
Эмбер заслоняет дверь, драматическим жестом раскинув руки, и рукава ее цветастой блузы реют как паруса.
Дама разглядывает нас обеих как досадное мелкое недоразумение, без которого вполне можно было бы обойтись.
– Берил, Уиллоу! – окликает она своих спутниц, разгружающих фургон. – Вам что-нибудь об этом известно?
Берил и Уиллоу выглядывают из-за фургона.
– Эти девчонки не пускают нас в магазин, – презрительно сообщает дама.
Берил, статная и седовласая, и Уиллоу, высокая худенькая девушка лет двадцати, выступают вперед и скрещивают руки на груди.
Дама в куртке от Барбур наклоняет голову в мою сторону.
– Не знаю, что вы тут вообразили, – негромко произносит она, – но лучше вам уйти с дороги. У нас полно работы. И мы не любим, когда нас задерживают.
Я тоже скрещиваю руки и смотрю на нее в упор. Эта фифа что, всерьез затевает драку посреди города? Определенно времена изменились!
Берил и Уиллоу молча приближаются к нам.
Я в напряжении поджидаю их. И никогда еще так не бываю рада мягкому голосу констебля, вопрошающему:
– Доброе утро, леди. Могу я чем-нибудь помочь?
Вуди! Слава богу.
– Констебль Вудс, как вовремя! – сладко улыбается дама в Барбуре. – Эти девушки не пускают нас в магазин.
Вуди подскакивает от неожиданности, увидев сначала меня, а потом и Эмбер, загородившую дверь.
– Это правда, леди? – спрашивает он.
– Конечно, правда! – выкрикивает Эмбер и запевает: – И с места нас не сдвинешь ни за что!
– Моя подруга хочет сказать, Вуди, – мягко произношу я. – Ты же не против, чтобы я тебя так называла?
Он мотает головой.
– Эмбер хочет сказать, что я теперь хозяйка магазина и он будет закрыт до особого уведомления.
Вуди поворачивается к даме:
– Ну, Харриет?
– А какие у нее доказательства? – требовательно выкрикивает та. – Вы у нее подтверждения не хотите попросить, констебль Вудс?
Вуди снова оборачивается ко мне.
– Это верно.
– У меня ключи. – Я лезу в карман. – Вполне убедительное доказательство.
– У меня тоже! – Харриет предъявляет ключ на веревочке.
Вуди начинает нервничать.
– Это магазин моей бабушки. Я Поппи, внучка Розы, и я получила его по наследству. Можете спросить Эмбер, или Энта и Дека вон в том магазине, или Риту и Ричи в «Веселой русалке», или…
– Меня.
Джейк.
Вуди оборачивается и видит Джейка с Майли на плече, наблюдающего за происходящим с другой стороны дороги.
– Я могу поручиться за Поппи. Ее мать несколько дней назад звонила мне и предупредила о ее приезде. – Он подходит к нам. – А что до вас, Харриет, то я удивлен, почему Кэролайн вас не предупредила, что вы сегодня не понадобитесь. Она еще вчера узнала, что магазин теперь принадлежит Поппи.
Я замечаю, что сначала Харриет слушает Джейка с непроницаемым видом, но ощетинивается, едва речь заходит о Кэролайн.
– Так Кэролайн знала? – возмущается она. – А почему она нам ничего не сказала?
– А как по-вашему? – Джейк пожимает плечами. – Чтобы спровоцировать скандал. Она всегда так делает, когда не получает, чего хочет.
Харриет быстро обдумывает сложившееся положение, прикидывая, как выйти из него, не уронив себя.
– Если все это правда и вы, Поппи действительно новая владелица «Гирлянды маргариток», я должна извиниться.
Она протягивает руку, и я пожимаю ее. Харриет твердо кивает головой.
– Как вы уже слышали, вина в возникшем недоразумении лежит на нашем президенте, Кэролайн. И хотя это произошло по ее недосмотру, должна сказать, что она вкладывала много сил в этот магазин, но последнее время была слишком занята…
Джейк громко откашливается.
– И это непростительно, – заканчивает Харриет, метнув на него леденящий взгляд, – что ваше знакомство с Женской гильдией Сент-Феликса началось таким образом. Надеюсь, вы будете достаточно великодушны, чтобы нас простить.