Страница 98 из 377
– Я всегда любила детей.
– А скольких бы ты хотела?
– Кого?
– Детей, Александра Андреевна. Моих.
Саша поднялась и перебросила ногу через колени Стаса, усаживаясь на него и обвивая руками за шею.
– Двенадцать, – гордо ответила она. – Шесть мальчиков и шесть девочек. Первого мальчика назовем Валентин Аресович, в честь отчима. Второго – Цербер Аресович, в честь Цербера. Третьего – Николай Аресович, в честь ББ…
Стас рассмеялся, а она продолжала рассказывать, как станет заплетать косы их шестой, самой младшей дочке, которая, конечно же, будет ужасно избалованной. И они все вместе табором поедут в «Диснейленд», скупив оптом билеты.
– …а потом мы повезем детей на Тибет. Не одной же твоей актрисе с тобой туда ездить… И мы расскажем им о смысле бытия, а они будут втихаря жевать конфеты, пускать слюни и посмеиваться, нас совершенно не слушая…
– И правильно сделают, – засмеялся Стас. – Смысл у каждого свой. Мой, например, сидит у меня на коленях, и все, о чем я могу думать, что у твоих губ вишневый не только цвет, но и вкус. И об этом явно известно твоему ненаглядному гению живописи Долану. Так что если не собираешься делать детей прямо сейчас, то слезай, красавица.
Саша не ревновала к Эмили, потому что поверила Аресу. Но он зато ужасно ревновал к Долану. На стене в гостиной висела репродукция картины, которую написал художник, и Арес иногда уходил в транс, разглядывая кареглазую девушку, поедающую вишни.
– Он умеет подмечать детали. А я его Муза. У нас с ним обычные приятельские отношения, мы вместе много путешествовали. Я тебе уже говорила, и мне неприятно, что ты сомневаешься во мне.
– Я сомневаюсь не в тебе, а в нем. Ну хорошо, ладно. Допустим... То есть ты утверждаешь, что он не склонял тебя к интиму? Не стоял слишком близко, не заглядывал в декольте…
– Долан приедет на свадьбу, вот и спросишь, почему он был ко мне равнодушен в сексуальном плане.
– Не хватало еще разговаривать с этим извращенцем. Я ему по-другому объясню свою позицию.
Арес признался, что в Штатах часто участвовал в боях без правил, чтобы справляться с эмоциями. Именно этим, а не рекламой, он и заработал первую крупную сумму, которую потом выгодно инвестировал. В общем, мало того, что нажился на боях, так еще и коллеги больше уважали.
– Ты обещал не буянить без повода.
– А по-твоему, это не веский повод?! Ты на чьей стороне? Выбирай прямо сейчас, не думая!
– М-м, запугивание и приказы. Романтика! – Она склонила голову и поцеловала на сильной груди каждый шрам, которым Арес так отчаянно откупался от рока.
– Скажи спасибо, что не вспоминаю еще и того Шона, агента 007, который тебя лапал в Каннах. – Голос Ареса становился все менее уверенным и все более хриплым, потому что Саша плавно задвигала бедрами.
– Шона? – засмеялась она. – Он мне помогал, потому что я увидела тебя и чуть не упала прямо на красной дорожке. Разрез у платья был во-от до сюда, – она обрисовала пальцем свое бедро, стягивая вверх рубашку, напоминая, что под ней ничего нет.
– Я тогда оценил, – выдохнул Стас и, обняв ее за талию, попросил: – Откинься в моих руках.
Саша крепко сжала его бедра коленями, слегка прогнувшись, и он начал мучительно медленно изучать ладонью ее живот, отчего рубашка сбилась наверх. Стас пристально смотрел Саше в глаза, и она в нем растворялась, как всегда. Как в море во время медитации. Как в огне. До стирания границ и вопросов.
Внутри расширялась спираль болезненной потребности в другом человеке; больно, как угли под кожей. «Погаси их, прошу...» Но Стас не спешил. Просунул ладонь выше и накрыл ее грудь, обводя большим пальцем сосок. Саша закусила губу и закрыла глаза, но Стас произнес хрипло:
– Смотри на меня.
Она подчинилась, и дыхание сорвалось под этой зеленой бездной его голода. Саша подалась вперед, оцарапала короткими ногтями мощные плечи, грудь и твердый пресс; просунула руку под эластичный пояс низко сидящих штанов, освобождая напряженный член... Стас всегда так легко заводился рядом с ней... Она нахмурилась и шумно выдохнула. Не верилось до сих пор, что Арес – вот он, с ней, и она может трогать его. Может его любить...
Она сама не поняла, почему разволновалась, но Стас, почувствовав ее замешательство, перехватил инициативу. Впившись пальцами в ее бедра, опустил на себя и начал двигаться внутри нее, сначала медленно, затем глубже, резче. Чтобы не упасть, приходилось изо всех сил напрягать внутренние мышцы, и Саша всхлипывала, сбиваясь на шепот:
– Не отпускай! Никогда меня больше не отпускай…
Они сталкивались, как два оголенных провода. Два голых сердца. И это пугало, потому что слишком... слишком близко, хорошо. Арес владел ею, забирал себе мысли и душу, а взамен отдавал свою, искалеченную, но бесконечную, в которой Саша дышала полными легкими.