Страница 57 из 377
Ночью, в первую июльскую субботу, Саня, как обычно, спала сном младенца, ибо здоровый сон – залог продуктивного дня. Она спала ровно, на спине, без подушки, с зажженной «персиковой» свечой на тумбочке, потому что не любила темноту.
Телефон стоял на вибросигнале, но в тишине и этого жужжания хватило, чтобы Саня подхватилась, сбрасывая тонкую простыню, которой накрылась вместо одеяла.
– Але, – прохрипела она, и в ответ услышала приказ от Насти:
– Хватай Ареса и гоните на Арбат, к дому двадцать один, вам пять минут на сборы и еще пятнадцать – чтобы доехать. Ко второму подъезду подкатит Цербер с куклой. Отзови ее и скажи… да что угодно придумай! Можете ее даже похитить. Не дай ей попасть в дом Летова. Обломается. – И голос зловещий такой. Ревнивый.
– Конечно, сейчас все сделаем, – сонно промямлила Санька.
Большой Босс добровольно-принудительно отправил Настю на практику под начало Цербера, и теперь что ни день – то новая драма. Настя портила Летову жизнь, от всей души.
Тяжелым вздохом затушив свечу, Саня сползла с кровати и натянула спортивные штаны, спортивный бюстгальтер и майку-алкоголичку. Волосы в двух косах лежат на плечах, в голове – пустота… и вопрос, который вдруг заставил проснуться.
Надо же Ареса позвать.
Он спит, наверное…
Саня зачем-то сразу расплела косы, расчесала пальцами. Жвачку в рот забросила, щеки пощипала… шлейки «алкоголички» на плечах тоже поправила по дороге.
«Так. Спокойно. Что-то ты буянишь, мать», – ответила она себе поучительным тоном Насти.
Но побуянить действительно хотелось. Внести разнообразие в будни.
Дело в том, что Саня ни разу не входила в комнату Ареса ночью. Никогда. При первой необходимости она ему звонила. Но сейчас звонить настроения не было. Сане подумалось, что… а почему бы не зайти да и не разбудить?
Плохая идея.
Да, очень плохая…
Осуждая себя, Саня дотопала до его комнаты и, глубоко вдохнув, постучала. Никто не ответил. Тогда она тихонько вошла и на цыпочках прошмыгнула к кровати.
Стас спал на животе, обхватив двумя руками подушку. Он лежал обнаженным до пояса, в спортивных штанах, без одеяла, да и зачем ему? В жару такую… Сане так вообще в эту минуту становилось жарче и жарче.
Н-да, что с девушкой делает вид красивой мужской спины! Прохорова уныло вздохнула и ступила ближе...
Профиль мужского лица был знаком до мельчайших черт, и Саня, едва касаясь, провела пальцами по щеке охранника.
– Прости, что не даю тебе досмотреть сон, но нам нужно К-кое-куда Съе-Э-здить! – Последние слова она произнесла навзрыд, потому что Стас, дернувшись, резко оттолкнул ее от кровати.
– Саша! – гаркнул он. – Ты почему не позвонила?! Обязательно было в темноте ко мне подходить?! Я ведь просил!
Саня молча поднялась, игнорируя обвинения.
Он заметил, что она одета, и нахмурился:
– Ты собралась куда-то?
– Мы собрались. А ты для охранника спишь прям-таки беспробудным сном. А если бы вор?
– Может, мне до воров, меня приятные видения посетили.
– О ком же твои бредовые галлюцинации?
И зачем спросила? Саня прикусила язык, да поздно.
– Ты ее не знаешь.
Ну вот, сама ведь поинтересовалась. Какой смысл теперь ревновать?
Эм-м… что? Какая ревность?! Отставить!!! Еще после Кати Лукьянцевой не оклемалась!
Подумаешь, парень с голым торсом!
Саня так рассердилась на себя, что включила свет, ослепляя Стаса, а потом, оглядевшись, схватила футболку со спинки кресла и швырнула телохранителю. Тот ловко поймал одежку и пробурчал, вызывая новый прилив гнева:
– Наяву определенно все по-другому. – Он оделся, напоследок мелькнув подтянутой фигурой, зачесал челку пальцами и спросил сонно: – Жвачкой не поделишься?
– Целоваться будем? Потому что у меня только одна.
Саня злилась на себя, а огреб от ее дурного настроение ни в чем не повинный человек. Но извиниться за грубость не довелось, потому что Стас шагнул к ней и, обняв одной рукой за талию, другой крепко сжал волосы на затылке.
Саня набрала полные легкие воздуха, чтобы послать Ареса куда подальше, но он вдруг грубо, со странном злобой накрыл ее рот своим, сминая губы, раздвигая их языком. У Сани от неожиданности в глазах потемнело, ноги подкосились. Дышать было совершенно невозможно, а кожу «расплавило» от прилива гормонов. Саню будто парализовало, и она не могла ни оттолкнуть, ни ударить, позволяя Аресу целовать себя. Жар тягучим потоком впустился от горла вниз, и Саня застонала бы, если бы в легких было хоть немного кислорода.