Полюбить Ареса

Она сходила с ума от одной мысли, что может с ней сделать Стас... Пусть сделает. Пусть все, что хочет, делает... Она растворилась в наслаждении, и желание загорелось в венах так быстро, словно демон чиркнул спичкой. Горло болезненно свело от чувственной волны.

Взгляд у Ареса стал предостерегающий, тяжелый, но все-таки он не оттолкнул, когда она склонила голову и нашла его губы своими, дразня, соблазняя...

Адреналин бурлил и покалывал в кончиках пальцев, и Саня запустила их в волосы своего охранника, чтобы чувствовать его еще ближе.

Выдержки Стаса хватило ненадолго.

– Ну ты и стерва иногда, – прошипел он, сжимая рукой ее шею сзади, и ответил на поцелуй с таким отчаянием, что мир перевернулся вверх-дном, даря ощущение полета. Стас целовался, как бог: сердце останавливалось, дыхание замирало. Казалось, ничего более важного не существовало, кроме его требовательных рук, горячего языка, злого шепота: – Что же ты творишь со мной...

Он просунул ладони в ее пижамные шорты, накрывая обнаженные ягодицы, и резко притянул к себе, впиваясь пальцами в кожу. Поцелуй стал более жестким, глубоким, и Саня плавно задвигала бедрами. Она нетерпеливо потянулась к ширинке на джинсах, но Стас перехватил ее запястья и завел ей руки за спину, скользя губами вдоль ее шеи и плеча, стягивая зубами тонкую бретельку топа и оголяя грудь. Как одурманенная, она закрыла глаза и прогнулась в спине, ощущая на себе согревающее дыхание. Хотелось быстро, грубо...

...но Архипов вдруг поднялся, удерживая ее на весу – и сбросил с себя, как в зимнюю прорубь, обдавая ледяным голосом:

– Знаешь, светлая моя, а ты можешь быть жестокой. Хочешь ласки, найди кого-нибудь на ночь. Мне душу не рви. Я тебе не шлюха.

От неудовлетворенности было физически плохо. И холодно. Черт, как же холодно.

– Не… Мне… – но ответить было нечего. Он ведь прав. – Прости… не знаю, что на меня нашло.

– Тогда давай считать, что мы квиты. Я к тебе летом клеился, ты ко мне – зимой. На том и остановимся, иначе я просто сдохну.

Его последние слова донеслись будто из-под воды, и Саня не вникла в их смысл, но все равно согласно кивнула, чтобы еще сильнее не злить Ареса. 

– Поеду я, – пробормотала заплетающимся языком. – Держи часы.

Она стащила с запястья тяжелый браслет с круглым циферблатом и вручила Стасу.

– Так ты что… правда мне часы привезла? – удивился он, зачесывая пальцами растрепанные волосы.

– Ну да. Я же сказала.

– Сказала она… Я человек недоверчивый, мало ли что мог подумать. Все, давай на выход.

Он замешкался, снял с себя бронежилет, надел на дрожащую Саню; подняв с пола пальто, водрузил наверх. Сам он остался в тонкой майке, да кобуру вернул на место, нацепив снаряжение.

– Куда мы идем? – сонно спросила Саня.

– Куда хочешь.

– О-о. Тогда в «Диснейленд», в Париж. Мечта детства.

– Согласен, только ноги переставляй, ладно?

В сопровождении двух охранников они вышли в хорошо освещенный двор, где в ряду других был запаркован их неприметный «форд». У Стаса саднили губы, сердце грохотало. Он сам себе не верил, что выставил Прохорову. Но его бесила одна только мысль, что он для нее – мальчик по вызову, временная игрушка.

Он подумал, что стоит отвести ее домой самому, однако не успел обсудить этот вопрос.

Завизжали шины резко затормозившей черной машины, выросшей из ниоткуда, и Стас, не думая, рванулся к Саше, которая стояла в шаге, открытая для обстрела; обхватив ее двумя руками, резко развернул, закрывая собой…

Он не понял, как так получилось, учитывая, что девушка была пьяная… все произошло в считанные мгновения – но он вдруг оказался на земле, сбитый с ног.

Очередь прошила воздух, обрываясь в Саше, и Стасу будто мозг разворотили голыми руками.

Пальба продолжилась, отстреливались охранники. Стас вытащил из кобуры пистолет и нацелился прямо в ублюдка, который до того оборзел, явно считая себя бессмертным, что выскочил из джипа – бронированного, судя по всему.

Василиск хотел добраться до Саши, и у него напрочь отказал инстинкт самосохранения: видно, испугался, он ведь явно не в девушку стрелял… Его пособники орали, что нужно убираться, а он не слушал. Саша лежала на земле без сознания, по серой слякоти растекалась лужа крови. Стас успел заметить выражение лица Василиска, когда тот смотрел на девушку: черная бездна, в которой боль, ненависть и любовь – это одно и то же.

Больше Стас не тратил ни секунды, он прицелился прямо между этих темных глаз и спустил курок. Взял грех на душу, но ему было плевать сейчас. В груди застыло сердце, и Стас, онемев от страха, добрался до своей светлой и дрожащими руками приподнял ее, задыхаясь от мысли, что пуля могла попасть ей в голову, но кровь сочилась чуть выше ключицы, в изгибе шеи… Господи, почти в горле… Еще одна попала в плечо.