Полюбить Ареса

Во вторую субботу ноября вместо привычной дачи Стас и Саша, прихватив охрану, поехали на юго-запад, в Печатники. Господину Архипову приспичило сделать добро. Давно не делал.

Матвей жил в старом доме на Гурьянова. Замок в подъезде сломан, дверной звонок в квартире не работает. Пришлось бить кулаком.

Парнишка открыл минут через пять, когда смирился, что кому-то неймется.

– Александра Андреевна? – Он обомлел и быстро поправил на плечах шлейки старой серой майки, не зная, что еще сказать.

– И Стас Юрьич, – добавил Архипов, проходя мимо Матвея в квартиру.

Н-да. Не золотые горы. Но за время работы в спецслужбе Стас близко познакомился с российскими реалиями, так что в обморок не упал от убогости обстановки. Здесь, по крайней мере, не было заложников или трупов.

– Ну что, Матвей-Воробей, дочирикался? – спросил сурово Стас, и пацан нахохлился.

– Не понял?

– Все хорошо, он шутит, – успокоила Саша, толкнув Стаса в бок. – Извини, что без приглашения.

– А что я сделал?

– Ничего. Ничего полезного для прогресса, – заметил Стас, вдыхая едкий запах дешевых сигарет, и поинтересовался: – Тетка дома?

Матвей с опаской зыркнул в коридор, где стояли два охранника, и аккуратно сделал два шага назад.

– Спит.

Стас оценил колонну из бутылок вдоль стены и понятливо кивнул.

– Скоро проснется?

– К понедельнику, может. А что?

– Мы хотим забрать тебя на день, если ты не против, – торопливо вставила Саша.

– Куда?

– В Звенигород.

– Я не поеду, – набычился пацан, и взгляд стал тяжелый, но у Стаса был тяжелее.

– Воды мне не предложишь? – попросил он, и Матвей, явно знакомый с дворовыми потасовками, подобрался. Но глянул в добрые глаза Саши и послушно пошел на кухню.

Стас даже холодильник не стал открывать, чтобы понять: в доме еды нет. И так тошно стало от этого знания. Вроде ничего нового не увидел, чтобы играть в расстроенную принцессу, а настрой паскудный.

Матвей налил из крана воды в кружку и протянул Стасу. Запах хлорки был божественный.

– Слушай, Воробей. Ты не психуй, пожалуйста. Александра Андреевна хочет тебя на путь истинный наставить. Нравится ей людям помогать, понимаешь? Ну что тебе, жалко, что ли? Свозим тебя в Звенигород, прогуляешься, воздухом подышишь.

– А если не хочу? – упирался парень. – Я в социальную службу позвоню, вас посадят.

Стас тяжело вздохнул, вскинув брови. Ясно-понятно, придется драматизировать. Ибо ничем лучше не проймешь подростка, чем понтами и рассказами о чернухе.

– Поздно меня сажать, отсидел. – Он подтянул рукав футболки, открывая длинный шрам, и суровым тоном сказал: – Смотри. Меня на зоне пытались убить, а я выжил. Знаешь зачем? Чтобы защищать Сашу. И если она хочет свозить тебя на экскурсию, то свозит. Может, если бы мне мозги на место вставили в твоем возрасте, то и дерьма в моей жизни меньше случилось бы.

Матвей молчал, насупившись. Спертый пыльный запах старой квартиры застревал в горле, и Стас открыл форточку, попутно торгуясь:

– Если согласишься, то завезу тебя к своему другу в школу каскадеров в понедельник. Посмотришь, как выглядит красивая борьба, а не это твое унылое бунтарство.

Но и это не убедило. Тогда в ход пошел самый весомый аргумент:

– Прикинь, ты сегодня целый день сможешь пялиться на Сашу.

– Да пошли вы, Стас Юрьич! – рявкнул Матвей и толкнул Архипова в плечо, и стало понятно, что парнишка зауважал противника: он послал, обратившись на «вы».

Стас мог бы развернуться и уйти, но гордость в нем давно разъело тленом бытия.  В глубине темных глаз Матвея подыхала под чернотой сила духа, не находя выхода к свету. Воробей стоял на грани: в какую сторону толкнешь, туда и полетит.

И так Архипову жалко себя стало. Что за паршивая жизнь? Неужто он сам был таким же когда-то? В той, другой жизни, пустой и бесцельной.

– Пойду, если ты пойдешь со мной, – упрямо сказал Стас, и Матвей выругался, закатив глаза к пошарпанному подтекшему потолку. – Не ломайся. Целый день с Александрой Андреевной, – снова начал подзуживать он парня, и тот криво ухмыльнулся, пробубнив:

– Дебил.

Стас самодовольно смахнул пылинку со своего плеча, показывая, как важна для него чужая критика, и они поехали в Звенигород.

Однокомнатная квартира, где жила Саша, оказалась не богаче Матвеевой, но была гораздо аккуратнее и чище. Пустующую жилплощадь еще не продали, и Арес с интересом изучал место, где Саша проводила вечера, когда он сам находился за тысячи километров от нее и не подозревал о ее существовании. Только сейчас, в тесноте старой квартиры, Стас понял, в каких разных мирах они с Сашей выросли и каким крошечным был шанс, что они вообще пересекутся.

Для этого Саше пришлось проложить себе путь наверх, а Стасу, наоборот – спуститься с пьедестала.

На стене висели кривые поделки из соломки, и он снял одну, чтобы сохранить на память. Прикольная вещь. То ли гоблин, то ли тролль.

– Смотри, Матвей, я здесь выросла, – сказала Саша. – Без отца. Правда, мне повезло, у меня заботливая мама.

Матвей молчал, он вообще ничего не произнес за весь день и только глядел по сторонам. О чем он думал, по выражению лица понять было невозможно. Но Стас знал, о чем: о том, что жизнь, конечно – сволочная штука, но невозможно не поддаться очарованию Саши и ее вере в силу человеческого духа.

Из квартиры они в сопровождении охраны отправились в город, и Саша показывала, где училась, куда ходила на секции, о чем мечтала. И столько в ней было заразительной энергии, что Стасу с каждым шагом становилось труднее сдерживать себя, чтобы не взять Сашу за руку... Просто взять за руку и идти вместе по дороге.