Верона. Часть I

Включаю электрический чайник, нужно выпить кофе. Пока закипает вода, я копаюсь в своей объемной сумке, чтобы найти косметичку. Вообще-то я не крашусь, но в первый студенческий день решила накрасить ресницы и губы.

Из туалета выходит Руссо и застывает, как вкопанный. На нем кожаные брюки, белая футболка с принтом и вчерашние грубые ботинки с заклепками. Он гладко выбрит. Выражение лица красноречивее зеркала заверяет, что, несмотря на ночную эскападу, выгляжу я на все сто!

– А-а-а… э-э-э…

Я хмурюсь и говорю:

– Не знала, что с утра ты разговариваешь одними гласными.

За короткий сон мое мнение о Руссо не изменилось. Оглядываю мастерскую и спрашиваю:

– Где Саня?

– Работает. Попросил тебя отвезти на занятия, – выдает он на одном дыхании и приближается ко мне так близко, что я отступаю на шаг назад. – Потрясно выглядишь, детка! Вот только одно но.

Вопросительно поднимаю брови. Он наклоняется, теперь его лицо прямо передо мной. Знакомая энергия прокатывается по мне волной, да с такой силой, что из груди вырывается стон, глаза широко распахиваются, ноги подкашиваются. Большим пальцем он проводит по моей нижней губе, и я замираю, боясь выдохнуть.

– Этот цвет тебе не идет, – он роется в моей косметичке, достает нежно-розовый оттенок блеска для губ.

– Ты консультант по макияжу? – смеюсь я, обретая наконец дар речи.

– О да, детка, я консультант. Обращайся, если что. Поехали!

Он хватает шлем со стола и шлепает меня по попе. От неожиданности я взвизгиваю и расплываюсь в улыбке, благо он идет впереди и не видит. Мы выходим из ангара. Руссо седлает свой Harley-Davidson и жестом показывает на сиденье позади себя.

– Заскакивай, детка!

Мотоцикл огромный, чувствуется, в него вложено немало средств и стараний. Не скрою, мне бы хотелось прокатиться, но я в юбке!

– Я не поеду на нем, – категорично заявляю я.

– Да ладно, детка, садись, довезу с ветерком, – он выдает свою коронную улыбочку и протягивает мне руку.

Клянусь, я чуть не рванула к нему, но вовремя себя одернула. Показываю на юбку и спрашиваю:

– Как ты себе это представляешь?

– О! Я как-то не подумал.

– Вот именно, ты не подумал! – восклицаю я.

– Может, наденешь брюки?

– Нет! Я сшила этот комплект специально для первого дня учебы.

Он чешет затылок, затем слезает с байка и уходит в соседний ангар.

– Ты куда?

– Подгоню тачку, – ворчит он.

Через пять минут к воротам ангара подъехал черный Mustang с языками пламени по бокам. Это та самая машина, к которой он прижал меня ночью. Воспоминания буквально взрывают мозг, и у меня увлажняются ладони.

– Куда едем? – спросил Руссо, когда я плюхнулась на переднее пассажирское сиденье.

Я называю адрес. Руссо снимает черные очки и разражается хохотом.

– Да, ладно! Академия народного хозяйства? Скажи еще, что ты на факультете «Банковское дело».

– Ну да. А что? – я смотрю на него с непониманием.

Чему он так радуется? Или это сарказм?

– Да? Ну тогда это точно судьба! – он хватает мою руку и целует костяшки пальцев так быстро, что я не успеваю одернуть. – Ты попала, детка!

Хохот какой-то гомерический. Меня аж всю передернуло.

– Куда попала? Что на тебя нашло?

Когда он успокаивается, задает столько вопросов, что я начинаю недовольно ерзать. Скорее бы вырваться из этого плена. Подъехав к академии, он интересуется, почему я не заселилась в общежитие. Получив мое объяснение, он сдвинул брови и забарабанил пальцами по рулю.

Руссо оставляет меня у академии. На ходу достаю студенческий билет, чтобы предъявить его охране. Бегу к лифту, жму на кнопку и застываю в ожидании. В голове мелькают обрывки нашего с Руссо разговора. В дороге он отпускал шуточки по поводу того, что кто-то в наше время сам шьет, назвал меня неандертальской женщиной. Сказал, что мой дом в поселке накрыл временной купол, через который не проникала цивилизация.

– Чего ждешь?

Я оглядываюсь и распахиваю от удивления глаза. Руссо стоит рядом. Что он здесь делает? Говорю, что иду на третью пару.

– Твоя группа сейчас в конференц-зале.

– Откуда ты знаешь?

Он не отвечает, хватает меня за руку и тащит в другое крыло. Я еле поспеваю, у него такой широкий шаг, что мне приходится буквально бежать. Перед конференц-залом в коридоре стоит группа преподавателей. Наша контрастная парочка сразу привлекает к себе внимание. В одной женщине, высокой брюнетке с каре – единственная, кто не улыбается, – я узнаю своего декана, вчера я с ней уже встречалась в ректорате.

– Куда это вы, молодой человек, так спешите? – строго спрашивает она.

Руссо ухмыляется, замедляет шаг, я пытаюсь вырвать руку, но его пальцы сжимают словно тиски.

– Да вот, нашел заблудшую овечку. Говорит, ваша студентка. В общежитие ее вчера не разместили, пришлось бродить с ней всю ночь по Москве, чтобы абреки не украли.

Я шикаю на Руссо. Он просит дать ему направление на заселение. Копошусь в сумке, мама миа, какая же она у меня большая. Руссо уже в нетерпении переминается с ноги на ногу. Я вся вспотела. Руки трясутся. Боже, помоги мне. Наконец нахожу свернутый листок бумаги и протягиваю ему.

Руссо вручает направление декану, она хмурится еще больше, но, к моему удивлению, готова помочь.

– Я разберусь, – говорит она Руссо и поворачивается ко мне. – А вы, – ее взгляд падает на мое направление, – Вера Павлова, присоединяйтесь к своей группе, надеюсь, это ваше последнее опоздание.

Смутившись, я киваю и бросаюсь к двери конференц-зала.

– А спасибо сказать? – слышу я вслед насмешливый голос Руссо.

Конечно, я ничего не ответила, но с превеликим удовольствием отколошматила бы его своей бездонной сумкой. Сгорая со стыда, врываюсь в конференц-зал и плюхаюсь на ближайшее кресло. Щеки пылают, моя уверенность спряталась в пятках и навряд ли до вечера оттуда выползет.

Немного успокоившись, блуждаю взглядом по креслам и разглядываю одногруппников. Многие уже перезнакомились и активно общаются. По одежде и гаджетам сразу видно, кто из какой семьи. Одну треть группы составляют парни. Один из них со светлой копной зачесанных назад волос смотрит на меня с тех пор, как я вошла. У него нежные черты лица, и я бы задержала на нем свое внимание, но острый, пронзительный взгляд холодных глаз заставляет меня отвернуться.

Группа обсуждает назначенный на двенадцатое октября День первокурсника. Нашей группе нужно подготовить несколько номеров, а студенческий совет выберет из них лучший.

Мое внимание привлекает девушка с розовыми волосами. Она тоже сидит на последнем ряду, явно игнорируя тему разговора. Ее веки густо подведены черным карандашом, будто она собралась в ночной клуб. Она поправляет волосы, и я вижу на ее запястьях кожаные браслеты с подвесками.

Дверь хлопает, я оборачиваюсь в надежде увидеть кого-то из наших преподавателей, но это снова Руссо, и я мгновенно вспыхиваю.

– Детка, с общежитием я все уладил.

Он присаживается на корточки, теперь наши лица на одном уровне. Меня обдает горячее пряное дыхание. Все оборачиваются и смотрят на нас.

– С местами там действительно полный бардак, но тебя сегодня разместят…

– Зачем ты меня при всех унизил? – шиплю на него со злостью.

Он хмурится. Похоже, не понимает, почему я злюсь.

– Я тебе, конечно, благодарна. Ты меня подвез, но не нужно было при всех преподавателях так меня позорить. «Заблудшая овечка», «шаталась по Москве», – слезы наполняют глаза, я ищу в сумке платок.

Почему я при нем все время плачу?

– Эй, ты чего? – он нежно проводит рукой по щекам. – Ты и есть заблудшая плаксивая овечка.

Он больно щиплет меня за плечо, я вскрикиваю и бью его по руке, он хватает ее на лету и целует костяшки пальцев.

– Моя заблудшая овечка.

Я краснею и теряю дар речи.

– Я заеду за тобой после пар, привезу вещи. Отвезу тебя в общежитие, осмотрю швы. Если к тому времени не надоем, поедем куда-нибудь пообедаем.