Верона. Часть I

Девчонки сказали, что еще зайдут, и выпорхнули в коридор. Руссо откинул пряди волос от раны и что-то недовольно пробурчал.

– Что там? – испугалась я.

– Выглядит все неплохо, но… ты мыла голову, – интонация с порицанием. – Тебе же сказали…

– Знаю, – прервала я его, – но я не могла уже ходить с грязными волосами.

Он чем-то смазывает рану и клеит тонкую полоску лейкопластыря.

– Из-за музыки поспать тебе сегодня не удастся. Но все лучше, чем ангар. Правда, детка?

– Не называй…

Нас прерывает настойчивый стук. Я поднимаюсь и открываю дверь. В коридоре стоят два незнакомых подвыпивших парня. Явно старшекурсники. Один из них, тот, что повыше, кидает мне с вызовом: «Эй, красотка! Пойдем к нам на вечеринку», нагло заваливается в комнату и натыкается на Руссо. Реакция Руссо была молниеносной: через мгновение подвыпивший парень лежал на полу с заломленной за спину рукой и орал, чтобы его отпустили. Второй застыл у входа, на подмогу не спешит. Оба уже жалеют, что постучались в мою дверь.

– Кого ты звал на вечеринку? А? Ушлепок! А ну проваливай отсюда, и чтобы за два этажа ее обходил!

Руссо поднимает студента и вышвыривает в коридор. Тот падает, ударяется о стену, но, быстро встав на ноги, бежит к лестнице, второй за ним.

– Да за тобой глаз да глаз, – говорит Руссо и поворачивается ко мне.

Не знаю, что со мной в этот момент произошло, но я вцепилась в его лицо и прильнула к губам с такой страстью, что потеряла равновесие. Руссо пришлось придержать меня за талию. Поцелуй длится всего несколько секунд, но за это время я успеваю ощутить вкус его губ, они горячие и мягкие. Внизу живота вспыхивает пожар. Новое ощущение заставляет меня усилить хватку. По коже пробегают мурашки.

– Детка, да ты сегодня огонь, – он отрывается от меня, будто хочет рассмотреть, насколько мне снесло крышу.

– Руссо! Живо убрал от нее лапищи! – сотрясает коридор негодующий голос брата.

Вздрагиваю и со страхом смотрю в сторону лестницы. Саня стоит, широко расставив ноги с черным шлемом в руке. Вид такой, что еще мгновение, и он разорвет Руссо на части.

– Тебе лучше уйти, – шепчу я Руссо на ухо.

Он с пониманием кивает, заходит в комнату и собирает кейс. Саня уже стоит в дверях, вид как у закипающего вулкана. Увидев, как Руссо выбрасывает упаковку от перевязочного материала в корзину, немного остывает, но все же провожает его яростным взглядом.

Саня входит, закрывает за собой дверь и оглядывает комнату, пытаясь понять, что тут произошло.

– Чем вы тут, черт возьми, занимались?

Моя кровать еще не застелена, на ней разбросаны фен, мокрое полотенце и туалетные принадлежности. На второй кровати лежит мой раскрытый чемодан.

– Мы как раз закончили с перевязкой, когда к нам вломились студенты с менеджерского факультета. Звали на вечеринку, но как-то уж больно по-хамски. Руссо с ними разобрался. Думаю, они теперь ко мне и близко не подойдут.

Складываю чемодан и убираю его под кровать. Жестом приглашаю сесть, Саня оставляет шлем на столе и осторожно опускается на матрас. Ох! У кого-то болят ребра. Мне хочется проявить сочувствие, но, глядя на его воинственный вид, решаю, что сейчас не лучшее время для заботы.

– Черт! Хотел о многом с тобой поговорить, но Руссо-проныра сбил с темы, – Саня тяжело вздыхает, потирает колени и несколько секунд рассматривает мои вещи. Ему всегда нужно время, чтобы настроиться на разговор. – Я хотел извиниться, тебе досталось в прошлую ночь.

– Ты не виноват…

– Виноват! – гневно выпаливает он, и я понимаю, что лучше сейчас его не перебивать. – Еще как виноват! Надо было рассказать про бой и про Аквамарин, но я привык все держать в себе. Больше так нельзя. Теперь ты тоже в Москве, мы семья, и ты уже достаточно взрослая, чтобы понять. – Саня тяжело вздыхает и отводит взгляд. – Днем звонил маме. Она подтвердила про УДО отца. Это не ему решать, Верона. Я напишу в комиссию, нельзя, чтобы его выпускали досрочно. Мама еще к такому не готова.

Поднимаю на брата глаза, полные горечи и страха. Мне кажется, что мы никогда не будем к этому готовы. Отец обрушивал на нас столько ненависти и злобы, что потребуется не один десяток лет, чтобы это забыть.

– Ты, конечно, напиши. Но мама говорила, что тюрьмы переполнены, а он уже отсидел две трети срока. Пришло время подумать, как нам защититься, если он выйдет.

Челюсти брата сжимаются, и он издает слабый стон.

– Больше всего я переживаю за тебя и маму.

– А я за двойняшек, – признаюсь брату в своих опасениях, что мучили меня последний год.

Не хочу больше говорить об отце, а то мне сегодня реально не уснуть, поэтому перевожу тему.

– Расскажи мне о своей девушке. Почему вы расстались?

– Достало все… – Саня со стоном встает и подходит к окну. – Это не то чтобы одна веская причина, а миллионы мелочей, которые подтачивали и разъедали наши отношения, как ржавчина. В один день я пришел домой и понял, что не могу больше. Не могу, и все.

– Ты уже не вернешься к ней?

– Нет, дело решенное, – Саня растирает шею, переминается с ноги на ногу. – Как только сойдут синяки, поеду к ней за шмотками, постараюсь все объяснить, чтобы с ее стороны уже не было таких выходок.

– А она знает, что я твоя сестра?

– Нет, я ей не говорил. Зачем? Пусть думает, что хочет.

Ох! Ничего не меняется. Мой брат терпеть не может разборки. Это из-за скандалов родителей. Как только возникает первая проблема, он бежит от нее как от огня. Наверное, поэтому до сих пор не смог выстроить крепкие отношения.

– Сдается мне, что она даже не догадывается о причине твоего ухода.

– Да мне плевать, – гневливо огрызается Саня.

Что же это такое? Куда ни шагнем, натыкаемся на неприятные темы. Хотя музыка все еще сотрясает стены общежития, я демонстративно зеваю. Мы оба понимаем, что я не усну, но мне хочется остаться одной.

– Верона, – Саня снова опускается на кровать напротив меня, и по его голосу я понимаю, о чем сейчас пойдет речь, вернее, о ком. – Пообещай, что будешь держаться подальше от Руссо.

Я вскакиваю, он пытается удержать меня за руку, но я отдергиваю. Саня встает позади меня, мы оба смотрим на проезжающие мимо общежития машины. Понимаю, во избежание дальнейших споров я должна доходчиво объяснить свою позицию, но никак не могу подобрать подходящие слова. Наконец, размыкаю пересохшие губы и говорю:

– Саня, я никогда не встречалась с парнем, это ненормально. Понимаешь? Мне уже девятнадцать, а я не знаю, как вести себя в мужской компании. О чем говорить? Чувствую себя дикаркой. Я даже с тобой нормально не могу общаться, будто назло задеваю самые болезненные точки.

Поворачиваюсь и смотрю ему в глаза, мне кажется, наладив зрительный контакт, я добьюсь большего.

– Я в себе очень не уверена. Мне и так сложно, а еще ты тут со своими феодально-моральными устоями.

– При чем тут устои? Я все понимаю, Верона. Найди себе хорошего парня в институте и встречайся, сколько душе угодно. Я слова не скажу. Только не Руссо! Верона! Только не Руссо! – брат схватил меня за плечи и хорошенько встряхнул.

Саня всегда отгонял от меня парней, не важно, хороших или плохих, просто отгонял. Он так свыкся с этой миссией, что позабыл, сколько мне лет.

– Ты его не знаешь, и лучше, чтоб никогда не знала. Он ненавидит женщин. Пользуется ими, но ненавидит. Я не знаю почему, наверное, этому есть объяснение, но это не меняет сути. Он будет с тобой, пока ты не заговоришь о серьезных отношениях, а потом начнет бегать, как от бешеной собаки. Он всегда так делает, ему нужен только секс. Знаешь, сколько девчонок рыдало из-за него на моих плечах?

Ненавидит женщин? Руссо? Почему? Я этого не замечала. Вспоминаю его улыбку, и мурашки пробегают по коже. Руссо, конечно, бывает груб, но чтобы ненавидеть…

– Ему нужен только секс, на большее он не способен! – настойчиво повторяет брат.

Саня смотрит на мой отстраненный вид и взвывает.

– Он тебе нравится!