Любовь не по правилам

Не успела Маша задуматься на эту тему, как вопрос решился сам собой. Будто кто-то сверху только и ждал её решения. Как-то утром она открыла дверь, чтобы идти на работу, а на коврике сидел котёнок. Было видно, что он совсем малыш – размер и пуговичные, еще совершенно бессмысленные глаза, сомнений на этот счет не оставляли.  Раскрашен он был необычно:  трехцветный колор, черный-рыжий-белый, в общем, не большая редкость, но окрас лег на его теле очень причудливо - основная часть его тельца была белой, а черные и рыжие волосы были разбросаны маленькими пятнами, как конопушками, по всей спине. Пришлось брать подкидыша в дом, Маша не могла себе представить, как она подвинет кроху ногой и, бросив эту жалкую мелочь в холодном холле, уйдет по своим делам.

 Перво-наперво надо было определить у него пол. С этим дело оказалось чрезвычайно просто. Как только Маша сказала Геле, что вот, дескать, конопатый трехцветный найденыш поселился, как та её сразу уверенно поправила:

- Поселилась.

- Почему ты так в этом уверена? – изумилась Маша.

- Да потому, что трёхцветки – только кошки, котов не бывает, - уверенно пояснила ей Геля.

- Как это? Почему?

- Да кто ж его знает. Что-то там с чем-то сцеплено, гены какие-то. Но факт: только кошки!

А вот с именем долго не получалось. Интернет подсказывал много вариантов красивых кошачьих имен, но как-то они все к кошке не приклеивались, не шли ей. Месяца три она откликалась на Кошу и Кысю, пока в гости к Маше не пришел их курьер Гриша, неплохо разбиравшийся в компьютерах: требовалась его помощь в переустановке «винды» на домашнем компе. Кошка сначала стеснялась, пряталась на кухне и рассматривала Гришу из-за двери одним большим и круглым глазом. Потом, оценив Гришину безобидность и равнодушие к мелкому разведчику, осмелела, вышла на середину комнаты, уселась и стала облизываться – предъявила, так сказать, гостю  и себя, и свою достойную восхищения чистоплотность.

Гриша, которого Маша не предупредила о своей новой жиличке, аж подскочил на стуле от неожиданности, издав модное нынче восхищенное «вау!» . Кошка этот возглас правильно поняла и продолжила демонстративное самообслуживание с еще большим старанием, лишь взглядами искоса показывая, что восхищение гостя замечено и принято как должное.

- Как зовут-то недоразумение? – поинтересовался Гриша.

- Нету у кошки имени, а давно пора бы уже. Чего-то отказывает фантазия, - пожаловалась гостю Маша.

Григорий посмотрел на трехцветку ещё раз внимательно и сказал:

- Пусть будет Пиксель.

- Пиксель? Почему Пиксель?

- А ты на её пятна посмотри. Вылитая жеж Пиксель.

Услышал это слово, кошка бросила вылизываться, подошла и грациозным движением, свойственным только кошачьим, одним махом вспрыгнула гостю на колени.

- Смотри-ка, согласна, - восхищенно выдохнула Маша. – Спасибо, Гриш! Здорово получилось. Слушай, а это точно женское имя? Пиксель – это точно «она», а не «он»?

Гриша посмотрел жалостливо и снисходительно на убогую:

- Машунь, - терпеливо начал он разъяснения. – Я не знаком лично ни с одним пикселем и ни с одной пикселью. И не знаю ни одного человека, такие знакомства водящего. Так что клянусь: от такой клички ни один пиксель не пострадает и не обидится! Называй сколько душе твоей удобно.

У Гели тоже жила кошка Каштанка – рыжая пушистая и дебелая тётка, размером со среднюю собаку. Вообще говоря, она была породистая – другую бы Геля и не завела. Но куплена была на Птичьем рынке, из соображений экономии. Заводчица кошки обещала Геле, что та подрастет и на ней можно будет круто заработать. Но с возрастом в кошачьей внешности вылезли некие дисквалифицирующие пороки, начались проблемы со здоровьем и мысль о сказочных доходах на котятах пришлось оставить.  Геля чертыхнулась, плюнула и стерилизовала Каштанку: жить в ее постоянных воплях и призывах к плотской любви оказалось совершенно невозможно.

Встречаясь в  офисе, после того, как обсудили рабочие вопросы, девушки переходили к классической женской болтовне. Геля – про детей, про мужа, который «гад такой, с детьми вообще не помогает, но лучше такой, чем, как у некоторых, совсем никакого» (в этот момент Геля осекалась , искоса взглянув на Машу, и торопливо переводила разговор на Каштанку и удачный улов на распродаже в ближайшем к дому ТРЦ). Маша этих неловких реплик и взглядов благородно не замечала, разговоры про распродажу поддерживала и сочувствовала Геле по поводу Геннадия, лишний раз убеждаясь в том, что своя прелесть в одиночестве есть: не надо никого терпеть и смиряться во имя.

Вообще, конечно, за такие высказывания можно было бы и обидеться. Но, во первых, Маша была не обидчивым человеком. Во-вторых, Гелю Маша находила, итого, хорошим человеком. Добрым, отзывчивым, невредным. Если у Маши случались какие-то неприятности – заболела, что-то случилось в квартире, срочно нужна поддержка – она первая приходила на помощь, при необходимости даже сковыривая с дивана своего «ленивца Генку» и подключая его к помощи подруге, попавшей в беду. Маша это качество в Геле очень ценила. А слова… Ну, это же просто слова, их можно мимо ушей пропустить.