Страница 30 из 54
Для той же цели объединения империи последующими реформами придан новый и пышный блеск императорской власти. Многие атрибуты для этого были заимствованы с Востока: явились диадема, царский жезл, одежды, установлен придворный этикет и церемониал, коленопреклонения, челобитье, целование рук, чего прежде и в помине не было. Император получает высокий титул «Dominus» (то есть «владыка», «господин»), тогда как прежде он, несмотря на фактическую высоту своего общественного положения, довольствовался званием «princeps senatus» и в частной жизни ничем не отличался от обыкновенных сенаторов и других состоятельных полноправных граждан. Регалии императорской власти Рима сделались впоследствии необходимой принадлежностью власти государей в образовавшихся на территории империи средневековых монархиях.
Вслед за тем в правление Константина в пользу Римской империи во всемирной истории совершился новый важный факт: император и империя получили поддержку в христианстве, в том самом христианстве, которое до сих пор упорно и страстно преследовалось римским правительством. Многие, объясняя мотив, побудивший Константина принять христианство, объявить его равноправность с религиями языческими в пределах своего государства, утверждают, что не одна сила нравственного убеждения самого императора в преимуществах новой веры над старыми культами заставила его обнародовать Миланский эдикт. Говорят даже, что это было далеко не главным побуждением для столь важной государственной меры, что цель Константин преследовал политическую: его глубокий и тонкий государственный ум понял непобедимую силу христианской общины и, конечно, лучше пожелал он иметь христиан в числе защитников государства, чем в числе его врагов и для того принял их веру под покровительство закона.25
Этот взгляд нельзя не признать правильным. Действительно, христиане, хотя и не имевшие численного перевеса в римском государстве и составляющие еще меньшинство населения, представляли тем не менее сильную общественную организацию. Между их общинами существовал крепкий союз; все более деятельные силы государства отходили к христианскому обществу. Эту-то силу общины и понимал Константин и искал в христианах точки опоры для своей власти. Вступив же в союз с христианством, которое уже имело свою крепкую организацию, император должен был признать его в том виде, в каком оно уже утвердилось. Таким образом, государство не могло преобразовать уже утвердившиеся порядки церкви, а потому и отношение между светской властью и церковью в Риме должно было получить иной вид, чем, например, в еврейской земле – родине христианства.
Перенесение столицы империи из западной части (Рима) в восточную – Византию (Константинополь) также имело важное значение. Помимо всего прочего, факт перенесения столицы показывает, что Римская империя в сознании римлян уже более не связывалась с одним только Римом, не ограничивалась одним «вечным городом», но что все уже были убеждены, что – везде Рим, где римская монархия.
Мы характеризовали в самых общих чертах административные реформы Диоклетиана и Константина. Но наиболее интересны и важны для изучения реформы экономические, которые нам следует теперь осветить и рассмотреть в связи с вопросом первостепенной историко-экономической важности – о происхождении колоната.
Прежде всего определим, какие подати существовали в Римской империи. Отличительная черта податной римской системы, по мнению немецкого экономиста Родбертуса,26 еще с республиканских времен вплоть до эпохи Диоклетиана есть единство подати и стремление облагать не отдельные виды дохода или промыслы, а все хозяйство граждан. В древнем мире вообще, а в римском в особенности, прямые подати ложились первоначально не на землю лица, или состояние (aurum mercatorium), даже не на доход, а на все имущество лица, – такая подать называлась tributum. Облагалось хозяйство, в которое почти нераздельно входили и земледельческие, и промышленные, и торговые элементы. Начиная с эпохи Августа единство древнего хозяйства начинает разрушаться, а вместе с тем и подать дробится. При Диоклетиане появляется уже несколько видов податей: поземельная, подушная, промысловая, торговая и т. д. Главными из них являются две: 1) поземельная (capitatio terrena или iugatio) и 2) подушная (capitatio humana). Особенное значение имеет подать поземельная.
Как она распределялась? Что составляло единицу обложения? Со времен податной реформы Диоклетиана и Константина слово iugum[41](означает «ярмо» или «упряжка волов») – единица обложения – означала земельный надел, служивший основанием для раскладки поземельного налога; это единица распределения подати, и iugum вполне соответствует древнерусскому «соха». Благодаря недавно найденным и только что изданным сирийским отрывкам, содержащим в себе переведенный с греческого сборник законов V века по P. X., в настоящее время нет уже сомнения, что римская coxa (iugum) или голова (caput) не есть отвлеченная идеальная, фиктивная единица или величина известной стоимости, с которой взимается известная монета, как думали прежде, а совершенно реальная единица измерения полей и земель, установленная законом в соответствии с различным качеством земли в различных местах и потому не везде одинаковая по величине.
Вот важные факты, которые теперь подтверждаются сирийским законником и могут считаться несомненными. При Диоклетиане совершено было всеобщее измерение недвижимых имуществ в империи, введен был кадастр, составлены писцовые книги, долженствовавшие подлежать пересмотру через каждые пятнадцать лет. Правда, существуют указания на то, что общие переписи производились и раньше, даже во времена Августа. Так, евангелист Лука говорит: «В те дни вышло повеление от кесаря Августа сделать перепись по всей земле. Сия перепись была первая во время правления Квириния Сириею. И пошли все записываться, каждый в свой город» (Лука 2, 1–3). Но известие это сомнительно; в те времена общей переписи не было, имелись только частные цензы сирийских имуществ.
Такие кадастры должны были, по первоначальному предначертанию, повторяться периодически, и по прошествии каждого периода, смотря по собранным сведениям, подати должны были уменьшаться или увеличиваться. Это распределение податей называлось индиктом (indictio). Отсюда произошло в римской империи исчисление по индиктам, то есть по кадастровым 15-летиям (начиная с 312 года), по бюджетным периодам. При кадастре единицей измерения служит югер 0/4 десятины). Но податной величиной, подлежащей земельному налогу, единицей распределения его считалась соха – iugum или caput, которая состояла не всегда из одного и того же количества югеров, а заключала их в себе больше или меньше, смотря по тому, к какому из семи определенных законом классов земли принадлежал участок. В Сирии, например, существовала такая норма для возделанной земли помимо пастбищ:
соха равняется пяти югерам земли под виноградником
соха = 20 югерам земли первого класса
* = 40 * * второго или лучшего класса
* = 60 * * третьего класса
* = 225 деревьям масличной или оливковой плантации 1-го класса
* = 450 деревьям масличной плантации 2-го класса
Таким образом, если мы оставим в стороне виноградные и масличные насаждения, то уже в римской империи земля по качеству почвы разделялась на три разряда, точно так, как это было после в Византийской империи, а затем и в Московском государстве. В последнем при определении величины сохи, то есть при определении количества податей на ту или другую местность принималось в соображение качество почвы. Вообще способ распределения налогов, употреблявшийся в Московском государстве, едва ли следует считать совершенно оригинальным, как этого желает Соколовский.
«Податная система древней России, – говорит он, – представляет в высшей степени своеобразное явление… Подати налагались в древней России не на лицо, а на имущество. Так как имущество состояло главным образом в земле, то она и была преимущественным предметом обложения… Для распространения поземельных налогов употреблялся весьма оригинальный способ. Вся занятая земля Московского государства разделялась на участки, называемые сохами, таким образом, что каждый из этих участков по доходности был равен другим и мог быть обложен в одинаковых размерах с другими.
41
Оно естественно сближается с греч. ύ – пара волов, и можно думать, что так называлась земельная единица – участок, который может обрабатываться одним плугом.