Страница 12 из 74
Ник помог Лейле опереться на свою руку и подал ей чистый носовой платок.
— Все будет хорошо, мадам, — утешал он ее. — Ни о чем не думайте. Мы все сделаем, как надо. Я приготовлю вам чаю. Положитесь на меня, — говорил Ник, помогая Лейле спуститься с лестницы. — Доктор уже едет. Обопритесь на меня, вот так. Хорошо.
Оставив миссис Боумонт в надежных руках Ника, Исмал принялся изучать спальню Фрэнсиса.
Мельком оглядев слегка посиневшее лицо Боумонта, он приподнял его веки. Если он умер от передозировки опиума, зрачки должны быть сужены до размеров булавочной головки. Но зрачки, напротив, были расширены.
Исмал осторожно принюхался и отпрянул, глядя на пузырек с чернилами. Запах исходил именно от него, и он знал, какое действие могут оказать чернила. Но не они убили Фрэнсиса Боумонта. Хотя запах вокруг губ и тела был еле уловим, чувствительный нос Исмала узнал его. Неужели Боумонт принял синильную кислоту?
Нахмурившись, Исмал встал.
Да ниспошлет ему Аллах терпение. Исмалу было понятно, почему Лейла убила своего мужа, но когда она это делала, неужели она не думала, что тем самым губит и себя, ведь убийство — кратчайший путь на эшафот. Мотив, средства, возможность — всё указывало на то, что Фрэнсиса отравила мадам Боумонт.
Но дело сделано и переделать его более искусно уже было нельзя. Слава Аллаху, у нее хватило ума разлить чернила. Это поможет запутать дело. А об остальном он позаботится. Лорд Квентин — человек, на которого Исмал тайно работал последние десять лет, — не будет помехой.
Квентин поймет так же быстро, как это понял Исмал, что расследование неизбежно. Даже если врач почему-либо не заметит запаха синильной кислоты, он непременно обратит внимание на расширенные зрачки. И потребует вскрытия.
В любом случае внезапная смерть Боумонта вызывала подозрения, особенно из-за проклятой миссис Демптон. Исмал не успел войти в дом, как обезумевшая женщина пересказала ему все, что она слышала во время ссоры миссис Боумонт с мужем, и добавила, что ее хозяйка послала не только за доктором, но и за своим поверенным. Миссис Демптон была готова поделиться этими инкриминирующими деталями со всеми, кто пожелал бы ее выслушать. А уж газетчики наверняка захотят ее выслушать.
Поскольку при таких неблагоприятных обстоятельствах расследования не избежать, надо его осторожно направить в нужное русло. Приемлем только один вердикт — смерть в результате несчастного случая. Если же будет доказано убийство, состоится суд, и тогда выплывет на свет дело о «Двадцать восемь» и откроется ящик Пандоры. Новость о тайной деятельности правительства вызовет взрыв общественного гнева, который может привести к падению кабинета министров. Даже если правительству удастся пережить скандал, множество людей — не только жертвы Боумонта, но и их ни в чем не повинные родственники — подвергнутся публичному осуждению и окажутся опозоренными и униженными. Распадутся семьи, как во Франции, так и за границей.
Короче говоря, можно либо позволить одной женщине выйти сухой из воды, либо запустить вселенский скандал.
Выбор был не таким уж и трудным, думал Исмал, покидая комнату Боумонта и закрывая за собой дверь. На этот раз, вероятно в виде исключения, долг и личная выгода окажутся в полном согласии.
В те первые минуты ужаса, который она испытала, войдя в комнату Фрэнсиса, Лейла забыла, что Эндрю Эриар накануне уехал на континент. Из-за шторма, бушевавшего в проливе, ее сообщение не сразу дошло до Парижа. В результате Эриар появился в Лондоне лишь за день до начала расследования.
Он приехал прямо к Лейле, не заезжая даже домой, чтобы переодеться. Однако только когда Фиона оставила их в гостиной одних, его дружелюбное спокойствие сменилось хмурой озабоченностью.
— Мое дорогое дитя, — сказал Эриар, взяв руки Лейлы в свои.
Мягкий голос и теплые сильные руки отогнали демонов, терзавших Лейлу последние шесть дней.
— Я в порядке. Это… неприятно, но все же только формальность. Я в этом уверена.
— Все равно для вас это страшное напряжение. — Эндрю усадил Лейлу на софу и сел рядом. — Постарайтесь как можно подробнее рассказать мне все по порядку и с самого начала.
Лейла рассказала Эриару то же самое, что трижды пересказывала лорду Квентину, дважды — судье и один раз — Фионе.
Все, что она говорила, было правдой, но не всей. Эндрю она рассказала немного подробнее о ссоре, а в остальном — то же самое. Она обрисовывала все в общих чертах, словно не могла четко вспомнить деталей. Лейла не упомянула ни синильную кислоту, ни чернила, которые она разлила возле трупа Фрэнсиса.
Даже с Эндрю, которому она, не задумываясь, доверила бы свою жизнь, она могла вести лишь одну линию — смерть была несчастным случаем.
Лейла понимала, что Эндрю пришел бы в ужас, если бы узнал, что она сделала. Защищать убийцу было преступлением, и он не станет с этим мириться, что бы ни было поставлено на карту.
Лейла не была такой уж благородной. Если Эндрю и найдет какой-либо способ спасти ее от виселицы, обязательно всплывет правда об ее отце и тогда ее карьера закончится. Лейла, конечно, найдет способ, как выжить. Но она поставит под угрозу карьеру Эндрю.
А ведь он считается в Англии одним из самых уважаемых юристов, и не только за свой выдающийся ум и профессионализм, но и за свою непоколебимую честность. Поговаривали даже, что Эндрю в скором времени будет присвоено звание рыцаря, а может быть, и пэра Англии.
Лейла не допустит, чтобы из-за нее жизнь ее опекуна пошла прахом.
Что бы ни случилось на завтрашнем слушании, независимо от того, что врачи обнаружили в теле Фрэнсиса при вскрытии, Лейла не позволит себя уничтожить, и Эндрю не будет опозорен. У Лейлы было шесть дней, чтобы подумать и выработать план, и она нашла способ уладить дело. В свое время она сумела защититься от Фрэнсиса, а сейчас найдет в себе силы противостоять судейским чиновникам.
Лейла думала только об Эндрю, но у нее отлегло от сердца, когда она увидела, что беспокойное выражение постепенно сходило с его лица. Стоило ей только заглянуть в добрые карие глаза Эриара, и она поняла, что он верит в ее невиновность.
— Это просто цепь обстоятельств, — уверил Эндрю. — Все же тебе повезло, что именно граф Эсмонд неожиданно появился у тебя. Насколько мне известно, у него отличные связи и здесь, и за границей.
— Ему достаточно было сделать знак, и лорд Квентин тут же прибежал.
— Я не могу себе представить лучшего человека, чем Квентин, для проведения расследования. Хотя из-за странного поведения миссис Демптон оно скорее превратится в фарс и ввергнет Министерство внутренних дел в лишние расходы. Но в настоящее время это меня мало заботит. Мне жаль, что тебе пришлось столько пережить. Ты по крайней мере в хороших руках: леди Кэррол тебе предана, а этот молодой слуга кажется мне серьезным малым.
— Он камердинер Эсмонда. Своего рода телохранитель. У меня был выбор между ним и одним из людей Квентина. Кому-то надо было сдерживать любопытных.
Лейла объяснила, что, кроме портнихи, она допустила к себе только Дэвида. Маркиз Эйвори приехал к ней на следующий день после смерти Фрэнсиса, и Лейла попросила его передать всем, чтобы ее не тревожили до окончания следствия.
— Ты поступила правильно. Сделала все так, как бы я тебе посоветовал. Мне кажется, я почти не нужен.
— Мне бы вообще не хотелось вас беспокоить. Я сожалею, что доставляю вам столько хлопот.
— Чепуха. Как обычно, ты оставляешь мне слишком мало работы. Все эти годы ты всегда поступала разумно. Мне остается лишь сожалеть, что твой брак с Фрэнсисом Боумонтом потребовал от тебя так много смелости и мудрости. Он умер, а неприятности продолжаются.
— У меня были бы еще большие неприятности, если бы он на мне не женился, — возразила Лейла. — И мне было бы гораздо труднее, если бы вы меня не простили — и не помогли бы мне почувствовать себя более уверенно.
Никогда Лейле не забыть тот день, десять лет тому назад, когда ей пришлось объяснять, почему вопреки протесту Эндрю она должна выйти замуж за Фрэнсиса Боумонта. До сих пор перед ее глазами стоит расстроенное лицо Эндрю, которому Лейла призналась, что потеряла девственность. Она приготовилась к тому, что признание вызовет у Эриара отвращение, но он лишь посмотрел на нее печально и сказал, что ее отец тоже был подвержен сильным страстям и тоже не мог с ними бороться.