Страница 20 из 32
- Вы хотели меня видеть? - Матильда славилась тем, что всегда брала быка за рога.
- Моя принцесса, знаете ли....
От баронского "знаете ли" Матильду трясло, равно как и от его бороды. Впрочем, без бороды Хогберд был еще хуже. Когда пять лет назад Питер впереди своего визга примчался в Агарис, его лицо покрывала короткая пегая щетина. Борец за свободу Талигойи, удирая, озаботился побриться. Разумеется, во имя Отечества, которое не перенесло бы гибели Питера Хогберда.
- Пока, барон, я ничего не вижу. Садитесь и рассказывайте. Вина хотите?
- Благородная Матильда, я осмелился презентовать вам дюжину бутылок белого кэналлийского. Они уже в буфетной. Поставщик уверяет, что это особенная лоза. Зная вас как знатока...
Матильда Ракан в вине и впрямь разбиралась. Так же, как в политике, оружии и лошадях, а вот дела, извечно почитающиеся женскими, ее раздражали. Отказываться от подарка и выставлять на стол более чем посредственное винишко было по меньшей мере глупо, оставалось поблагодарить услужливого барона.
- И что скажет благородная Матильда?
Белое оказалось очень и очень неплохим, хотя в Кэналлоа делали вина и получше.
- Неплохо, но для кэналлийцев не предел. Эр Питер, давайте начистоту. Что случилось?
- Мне, право, неприятно, но это касается нашего дорогого Альдо.
С какой это стати Альдо стал "его дорогим". Внучок, конечно, еще тот обалдуй, но коня от борова отличит. Потому и спелся с Эпинэ, а Хогберда на дух не переваривает.
- Что натворил мой внук на этот раз?
- О, к счастью, ничего непоправимого. - Питер достал сплетенный из серебряной проволоки кошель с рубиновой застежкой. Откуда у прибежавшего в Агарис чуть ли не в чем мать родила Хогберда деньги, Матильда не знала, но барон как-то сумел поправить свои дела, недаром на его гербе красовался цветок тюльпана, из которого сыпались золотые монеты.
- Уже легче, - принцесса по-мужски стремительно осушила бокал, - и что мне предстоит исправить?
- О, ровным счетом ничего. Все уже исправлено, - Питер извлек из кошеля старинные четки темного янтаря, - я выкупил их у гогана.
- За сколько?
- Неважно. Пусть эрэа позволит мне оказать маленькую услугу дому Раканов
- Сколько? - угрюмо повторила Матильда.
- Ну, если эрэа настаивает...
- Настаиваю!
Как же это некстати.... Но придется раскошелиться. Есть люди, быть обязанным которым неприлично. Вот от Эпинэ можно принять любую помощь, но бедняга Иноходец сам без гроша. Что поделать, если честь и золото друг друга терпеть не могут.
- Двадцать шесть вел*, - потупился Питер. - Гоган знал, что у него в руках фамильная реликвия...
______________
* Bелa - золотая монета, чеканящаяся в Гайифе и имеющая хождение во всех Золотых землях.
Двадцать шесть вел?! Это значит, до лета в этом ломе мясо увидит только Мупа. Да пропали они пропадом, эти четки! Матильда сама потихоньку спустила почти все свои девичьи драгоценности, и не ей пенять Альдо. А брошка ей все равно надоела...
- Я пришлю вам деньги завтра же.
- Эрэа...
- Барон Хогберд, - принцесса поднялась, и визитер был вынужден последовать ее примеру, - я благодарю вас за оказанную услугу, но дайте мне слово, что больше не станете, - Матильда замялась. Хотелось сказать "лезть не в свое дело", но Хогберд был хоть и поганым, но союзником, из которого не следовало делать врага, - не станете рисковать своим имуществом ради спасения нашего.
- Мне бы не хотелось...
- Если вы и впрямь служите дому Раканов, просьба сюзерена для вас закон.
- Повинуюсь, эрэа. Слово Человека Чести.
Да. Питер Хогберд - Человек Чести. По рождению. Только вот честь и рядом с ним не лежала, даже странно, что он в родстве с Окделлами.
- Еще раз благодарю вас, барон.
Слава Создателю, ушел... Любопытно, чего он хотел - оказать услугу или заработать. С Хогберда станется выкупить янтарь за двадцать, а "вернуть" за двадцать шесть. Одна радость, что в доме появилось приличное вино, хотя вряд ли его хватит надолго. Вдовствующая принцесса Матильда пропустила еще стаканчик и решила поговорить с Альдо.
Поднимаясь по лестнице в башенку, где обитал внук, почтенная дама наступила на собственный подол, раздался треск разрывающейся материи. Этого еще не хватало! Опять деньги на ветер. Помянув Разрубленного Змея со всеми родственничками по женской и мужской линиям, одним из которых, без сомнения, был Питер Хогберд, принцесса ввалилась к любимому внуку.
Альдо лежал на кровати с какой-то книгой в руках, которую при виде бабушки торопливо сунул под подушку. Матильда представила, о чем парень читал, и с трудом подавила смешок.
- Чего хотел от тебя этот боров? - осведомился внук, не простивший Питеру ни его трусости, ни его богатства.
Вместо ответа принцесса бросила на стол злосчастные четки.
- Это удовольствие обойдется нам в двадцать шесть вел.
Альдо присвистнул.
- Я продал их за десять.
- Твою кавалерию! - Бабушка была скорей восхищена, чем возмущена
- Матильда, я давно подозревал, что там, где пройдет Хогберд, гогану делать нечего.
- На что тебе не хватало? - поинтересовалась вдовица, усаживаясь на кровать и стаскивая со стриженой головы осточертевший парик.
- На все... Сил не было смотреть, как Робера морковкой кормят. Решил сводить его поужинать.
- Правильно, - с ходу согласилась Матильда, - друзей надо кормить, и за все надо платить. Теперь морковку будем жрать мы.
- А вот и нет, - рассмеялся Альдо, - мы с Робером разбогатели.
- Вы с Робером? Не верится что-то... Купцы из вас никакие, душу Зеленоглазому и то не продадите.
- А мы не торговали. - засмеялся Альло, - мы в кости играли. Вернее, играл Робер и выиграл целый корабль... Со всем товаром. Мы его тут же гоганам сплавили. Продешевили, конечно, но все равно двадцать шесть вел для нас теперь не деньги!
- Погоди, друг любезный, - перебила вдовица, - я понимаю, что вы с Иноходцем друзья, но жить за его счет мы не можем.
- Как это за его? - вскинулся внук, но быстро одумался. - Ну... Не все ли равно! Если б выиграл я, я бы...
- Ты бы... - хмыкнула Матильда, - ты выиграй сначала, а потом мы другое дело. Эпинэ - наши вассалы, мы их кормить можем и даже должны, они нас - нет...