Страница 6 из 10
– Я просто хотел привезти Хлою в воскресенье чуть раньше, чем мы договорились.
Молчание.
В трубке послышался вздох.
И Джонатан не стал настаивать.
Наступили выходные. С высоты своих семи лет Хлоя, как обычно, щедро одаривала маленький дом прекрасным настроением. В субботу они отправились на Стинсон-Бич[5]. Всю ночь дул сильный ветер, и волны, чуть выше, чем обычно, с громким плеском бились в песок, обдавая все вокруг соленой водяной пылью.
Все утро Хлоя играла на пляже, выкопала в песке бассейн, построила замок. Но самым любимым ее занятием было носиться по кромке воды, подпрыгивая, когда накатывала очередная волна.
– Папа! Иди сюда, поиграем!
– Потом приду, милая.
Он следил за девочкой краем глаза, одновременно отвечая на письма клиентов. Если накопится слишком много сообщений и писем, ситуация выйдет из-под контроля.
– Папа, ну иди сюда!
Ей наконец удалось вытащить его к воде, и она с радостным визгом повисла у него на шее, обдав его ледяными брызгами. Протесты Джонатана потонули в ее звонких криках.
Пообедать они устроились в кафе «Парксайд», в тени большой зонтичной сосны. Ее разогретые солнцем иголки источали терпкий аромат. Потом Хлоя побежала на игровую площадку напротив кафе.
– Ну, пойдем, папа, ну пожалуйста, – упрашивала она.
– Беги, а я буду на тебя смотреть.
Джонатан завидовал ее способности так беззаботно радоваться жизни. Он наблюдал, как она играет, и пытался воспользоваться моментом. Но как тут расслабишься, если тебе еще надо сделать кучу вещей и ты знаешь, что, пока ты тут сидишь в бездействии, заботы растут как снежный ком? Заботы не давали ему позабыть о себе и, как колючки, впивались со всех сторон, притворяясь мыслями. Надо привести в порядок погреб, скопировать и сохранить тысячи фотографий, пока какая-нибудь досадная случайность их не уничтожила; съездить за покупками и не забыть запастись туалетной бумагой фирмы «Сопалин»; пока на дворе лето, покрасить ставни, чтобы не прогнили; помыть машину; полить сад и выполоть наконец проклятый клевер, пока снова не отрос. Ах да, черт возьми, вот еще что: ответить тетушке Марджи, которая прислала ему о своих новостях очаровательное письмо, написанное от руки. Теперь таких уже не пишут. И ответить надо было еще месяц тому назад… Позор…
В мозгу вдруг возник образ тех двух цыганок. Он представил себе, как они промышляют вдоль дамбы, возле Пирса-39. Еще целых восемь дней ждать… Жестокая все-таки штука, такое ожидание!
– Папа, ну, давай же…
Джонатан тряхнул головой и попытался улыбнуться. Ну какое там играть с дочкой, когда навалилось столько проблем?
Но Хлоя не унималась и подбежала к нему:
– Тогда расскажи мне какую-нибудь историю!
– Ладно, расскажу.
– Да! Да! Вот здорово!
Она снова повисла у него на шее.
– Так вот… это история…
Тут зазвонил мобильник. Высветился номер клиента, встречи с которым он искал уже дня два.
– Милая… одну минуту – это очень важный звонок. И прежде всего не шуми. Тихо!..
На следующий день они поехали на велосипедах вдоль побережья и, доехав до Ломбардских Ворот, повернули на запад и оказались спиной к проклятой дамбе. Теперь их путь шел по тропе в парке Пресидио, среди красивых маленьких домиков и высоких хвойных деревьев, четко выделявшихся на фоне неба. Ослепительный сапфировый океан простирался насколько хватало глаз и едва колыхался под порывами теплого ветра. Время от времени из-за поворота выныривал стройный силуэт Золотых Ворот, словно какой-то хитрый художник забавы ради перегородил залив росчерком оранжевой кисти. Хлоя что есть силы азартно крутила педали своего маленького велосипеда, радость в ней била через край, с губ не сходила широкая улыбка, и Джонатан невольно заражался этим детским счастьем. Он даже позабыл о страшном предсказании. Но тут из-за поворота показалось Национальное кладбище, и панорама тысяч белых крестов, рассыпанных по холмам, до конца прогулки словно привязала к нему свинцовый груз.
Джонатан привез Хлою к матери точно в назначенное время. И, как обычно, улыбнулся, чтобы скрыть рану, которую всякий раз наносило ему расставание. Дождавшись, когда дверь маленького желтого дома закроется, он быстро уехал. Девятнадцать ноль одна. Кто знает? Туристы, конечно, уже разошлись с дамбы по отелям, а воскресные гуляки – по домам. Но попробовать стоило. Любое занятие облегчает тревогу.
Он поборол желание резко рвануть с места – не хватало еще заплатить штраф за превышение скорости, – потом добрую четверть часа колесил по портовому кварталу в поисках, где бы припарковаться. Когда он бежал к дамбе, все внутри у него сжалось от волнения. Его охватил страх, и чем ближе он подбегал к месту, тем сильнее, до судорог, напрягались ноги. Против ожиданий, на дамбе было еще полно людей – все наслаждались прекрасным, тихим вечером. Чтобы ничто не загораживало обзор, Джонатан забрался на скамейку и принялся осматривать набережную вдоль и поперек. Однако никаких следов цыганок не обнаружил. Он перешел площадь, прочесывая взглядом толпу в поисках длинной черной косы, вглядываясь в лица. Ничего. Потом дошел до самого конца дамбы, вернулся и, как часовой, готовый крикнуть «кто идет?», начал настороженно обследовать другой пирс. Безрезультатно. В полном разочаровании он подошел к разносчику мороженого.
– Чем могу служить? – спросил мороженщик, человек лет пятидесяти, с матовым лицом и жесткими, неаккуратно постриженными иссиня-черными волосами, которые падали ему на лоб.
– У меня только один вопрос: вы видели здесь сегодня цыганок? Ну, тех, что гадают по ладони…
Мороженщик прищурился и с подозрением спросил:
– А зачем они вам?
– Одна из них мне… предсказала будущее, и я хотел бы порасспросить ее поподробнее… Попросить о втором сеансе. Вы их знаете?
С минуту мороженщик внимательно его разглядывал.
– Они тут были ближе к вечеру. А где они сейчас – не знаю.
– Они все время здесь бывают по выходным?
– Я не отслеживаю, где они бывают. Мадам, что у вас за духи?
Джонатан еще раз обшарил взглядом толпу и нехотя отправился к машине. Может, повезет в следующие выходные. Но в глубине души он в это не верил и чувствовал, что надо отказаться от дальнейших попыток, а о глупом предсказании, которое ничего не доказывает, просто-напросто забыть. Ведь если бы линии на ладонях говорили о нашей жизни, ученые давно бы знали об этом – разве не так? А потому лучше всего позабыть всю эту чушь, и как можно скорее. Перевернуть страницу – и баста.
Он вдруг вспомнил своего факультетского приятеля Джона, который когда-то, вооружившись маятником, предсказал, что у него будет… сын. Джонатан не удержался и улыбнулся и в тот же миг увидел перед собой цыганку. Но это была другая цыганка, та, что постарше и покрепче, – это она окликнула убегавшую гадалку, назвав ее Лизой.
И теперь он в буквальном смысле слова наскочил на нее:
– Где ваша подружка? Мне надо ее видеть!
Ничуть не испугавшись, она смерила его суровым взглядом.
– Что тебе надо? – грубо отрезала она. – Ты и так уже виделся с моей сестрой. Чего тебе еще?
Не дожидаясь ответа, она резко схватила его руку и принялась отгибать пальцы. Он сморщился, но подчинился.
– Лиза тебе все сказала, – бросила она, высвободившись. – Ты скоро умрешь. Так написано.
– А кто позволил вам говорить такие вещи? Это возмутительно – внедрять такое в человеческие головы!
– А если не хочешь слушать, чего тогда вернулся?
– Но когда мне суждено умереть? Когда?
Она пренебрежительно взглянула на него, и в глазах ее не было ни следа хоть малейшей жалости.
– Ты уже сейчас должен быть мертвецом. Считай, что тебе повезло. Но в этом году точно сдохнешь. А теперь оставь нас в покое.
Ярость, с какой она это произнесла, буквально пригвоздила Джонатана к месту. Совершенно опустошенный, он смотрел ей вслед.
5
Стинсон-Бич – огромный тихоокеанский пляж в курортном пригороде Сан-Франциско.