Страница 2 из 90
Она отняла руку от шеи, и я заметила тусклый блеск осколка, который она носила на кожаном шнурке. Это был мой символ. Я взяла ее за руку, она была скользкой от крови. Чтобы призвать меня, нужно было окропить осколок кровью, таковы были правила.
— Хейс, — позвала я.
— Мередит, я молилась — и вот — ты здесь. Ух ты, какая ты огромная. Неужели и правда близнецы, как говорят в новостях?
— Правда. Где ты ранена? — спросила я.
Она похлопала себя рукой по другой стороне тела. На ней был бронежилет, но весь влажный, и когда я попыталась нащупать рану, хлынула свежая кровь. Я поняла, что она свежая, потому что была теплее, чем та, которую остудил ночной воздух.
— Глубоко, — сказала она полным боли голосом, когда я пыталась прощупать рану сквозь ее одежду и обмундирование.
— Что случилось? — спросила я. Не уверена, что Хейс стоит разговаривать, но мне нужно было чем-то занять мысли, лишь бы не думать о том, что она может истечь кровью до смерти, пока я искала рану и соображала, что с ней делать. Верно? Всего несколько месяцев прошло, как я начала отвечать на молитвы, и все еще изучала свои способности. Я верила, что Богиня знает, что делает, но я… насчет себя я не была так уверена.
Я помолилась, нащупав рану. Она была почти с мою ладонь, и из нее кровь била ключом. Было повреждено что-то очень насыщенное кровью. Я изучала в колледже человеческую анатомию, но ни ради собственной жизни, ни жизни Хейс, не могла вспомнить, что за орган был в этой части тела. Я понятия не имела, что было повреждено, но знала точно, что Хейс умрет, если я не смогу ей помочь.
— Мы просто собирались взять кое-какие припасы из школы, но они устроили засаду. Симпатичный маленький мальчик напал на меня, и я заколебалась, я не могла убить ребенка или думала, что не могла. А они убили Дикерсона, Брека и Саншайна, и когда он попытался убить меня, он вдруг перестал быть ребенком. Он просто стал еще одним ублюдочным убийцей, — она зарыдала, и это заставило ее застонать от боли.
Моля о помощи Богиню, я пыталась зажать рану, но поняла, что без аптечки или дара исцелять наложением рук, мне не спасти Хейс. И тогда я вспомнила, что она сама исцеляла других раненых, она рассказала мне об этом, когда была последний раз в увольнении. А это было всего два месяца назад?
— Хейс, исцели себя, — велела я.
Она покачала головой.
— Я убила того маленького мальчика, Мередит. Я убила его. Убила его и не могу простить себя. Мы убили мужчин, прежде чем остальные погибли, но мальчик… Ему было не больше десяти. Ровесник моего младшего брата. Господи, Мередит, как я могла убить ребенка?
— Он пытался убить тебя, Хейс, и если ты не исцелишься, у него это получится.
— Может, я заслуживаю смерти.
— Нет, Хейс, не заслуживаешь.
Я продолжала зажимать рану, пытаясь замедлить кровотечение, и помогала ей простить себя, потому что поняла, что именно для этого я и оказалась здесь.
Ее рыдания усилились, отчего рана открылась сильнее, и из-под моих ладоней брызнул фонтан крови. Хейс завалилась в проеме дверей, собираясь умереть от кровопотери прямо передо мной.
— Богиня, прошу, подскажи, как помочь ей.
Я ощутила запах роз и поняла, что Богиня рядом, а затем почувствовала/увидела/знала, что она стоит над нами. Для меня она была фигурой, облаченной в плащ, Богиня приходит ко всем в разных обличьях или во всех сразу.
Хейс подняла взгляд и проговорила:
— Бабуля, что ты здесь делаешь?
— Позволь этой женщине исцелить тебя, Анджела Мэй Хейс. Не борись с ней.
— Ты не знаешь, что я натворила, бабуля.
— Я слышала, но Анжела, если мальчик вырос настолько, что взял оружие и попытался убить тебя, он уже не ребенок, он такой же солдат, как и ты. Ты сделала то, что должна была.
— Он был ровесником Джеффри.
— Твой брат никогда никого не обидит.
— Джеффри был младенцем, когда ты умерла, откуда тебе знать?
Я ощутила улыбку Богини, словно солнце, выглядывающее из-за туч после грозы. И не сдержалась, улыбнулась в ответ.
— Я все еще приглядываю за своими детьми. И видела, как ты окончила колледж. Я так горжусь своим ангелом. И я хочу, чтобы ты жила, Анджела. Хочу, чтобы ты вернулась домой и помогла маме, Джеффри и всем остальным, слышишь меня, Анджела?
— Слышу, бабуля.
— Ты должна исцелиться. Однажды ты по-настоящему станешь моим ангелом, но не сегодня. Ты поправишься и вернешься домой, к нашей семье.
— Да, бабуля, — сказала она.
Кровотечение замедлилось, а потом и вовсе прекратилось. Я ничего не сделала, это все Анджела Хейс, ее бабушка и Богиня.
— Кажется, мне лучше, — сказала Хейс и схватила меня за руку. — Спасибо, Мередит, спасибо тебе за возможность поговорить с бабушкой.
— Богиня привела твою бабушку, — сказала я.
— А ты привела Богиню.
Я крепко сжала ее ладонь и ответила:
— Богиня всегда рядом с тобой. Мне нет нужды приводить ее к тебе.
Хейс улыбнулась, а затем нахмурилась.
— Я вижу свет.
Я посмотрела вдоль дороги и увидела колонну бронемашин всех видов, спускающуюся с холма. Они прорезали фарами туманный свет звезд, отчего ночь казалась и темнее, и светлее одновременно.
— Они говорят о рыжеволосой Мадонне, которая появляется, когда люди нуждаются в ней. Кажется, никто, кроме нас, не знает, что это ты.
Я понимала, что она имела в виду других солдат.
— Так будет лучше, — сказала я.
Она крепче стиснула мою руку.
— Тогда тебе лучше уйти, пока они не подъехали ближе.
Я коснулась ее лица и, так как мои руки все еще были в ее крови, оставила кровавые отпечатки своих пальцев на ее коже.
— Будь здорова, береги себя, возвращайся скорее, — сказала я.
Она улыбнулась, и на этот раз её улыбка была ярче, она была настоящей.
— Хорошо, Мередит, хорошо.
Сон прервался, когда я еще держала Хейс за руку. Я проснулась в своей постели в Лос-Анджелесе с отцами моих детей по обе стороны от меня. Мои руки и рубашка были в крови, и она была не моя.
Глава 2
После того, как богиня отправила меня на другой конец света спасти кому-то жизнь, а затем вернула в мою же кровать, можно подумать, что моя жизнь полна магии, и это так, но еще в ней много и обыденных вещей. Об этом никто не упоминает, но даже когда божество вмешивается в вашу жизнь, и вы откликаетесь на его призыв, обычная жизнь никуда не девается. Я же была беременна, и эта беременность проходила не без осложнений. Если вы следуете плану божества, это не всегда простой путь, порой, он очень тяжел. Так зачем следовать ему? Да потому, что поступить иначе — значит предать свои способности и своё дарование, а также свою веру в то, что божество внутри тебя. Кто добровольно пойдет на это?
Снимки УЗИ — зернистые, черно-бело-серые фотографии, многие еще и не слишком четкие, зато так можно получить самый ранний образ будущего ребенка. У нас был совсем небольшой альбом размытых изображений тридцати четырех недель беременности, но последнее… Это был отличный кадр, на котором было видно то, что скрывали другие снимки: у нас тройня.
Близнецы, так мы стали их называть, все еще располагались на переднем плане, но подобно лепесткам цветка разошлись, открывая третьего ребенка: затемненный и гораздо менее отчетливый силуэт, но это был он. Третий малыш выглядел заметно меньше двух других, что, однако, не редкость, заверил нас доктор Хейлис, мой главный акушер.
Сейчас мы сидели в конференц-зале больницы, потому что к доктору Хейлис присоединились доктора Ли, Келли и Родригес. У каждого из них была своя специализация в гинекологии и родовспоможении или еще в чем-то, что могло оказаться необходимым. Меня наблюдало столько медиков не потому, что они обнаружили третьего ребенка. Они были в моей команде почти с самого начала беременности, ведь я была принцессой Мередит НикЭссус, по документам Мередит Джентри, потому что «принцесса» выглядит слишком вычурно на водительских правах. Только доктора Келли я не видела прежде, но что такое новый врач по сравнению с новым ребенком?