Концепции современного востоковедения

Перспективы изучения отдельных литератур в рамках проблематики «истории всемирной литературы» были намечены в трудах Института мировой литературы им. М. Горького, прежде всего в многотомном издании «История всемирной литературы»139. Тот же подход обозначен и в коллективной монографии «Историческая поэтика»140. В последней из названных работ не только представлены статьи по отдельным проблемам и периодам литературного развития Запада и Востока, но и предпринята успешная попытка выявления общих закономерностей смены литературных эпох и типов художественного сознания в масштабе мировой литературы. Аналогичное направление исследования было заявлено в коллективном труде «Лирика: генезис и эволюция», выпущенном объединенными усилиями специалистов по западным и восточным литературам Российского государственного гуманитарного университета141.

Приведенный перечень работ142, включающий как историко-литературные, так и теоретические исследования, свидетельствует о том, что в отечественном литературоведении создан достаточный фундамент для разработки лекционных курсов по «Истории всемирной литературы» в качестве самостоятельной филологической дисциплины. Продуктивность данного направления в преподавании подтверждена многолетним опытом чтения курса «Истории всемирной литературы» в стенах Института стран Азии и Африки Московского государственного университета им. М. В. Ломоносова. Естественно, что содержание подобного курса должно быть структурировано особым образом, чтобы не превратиться в «братскую могилу имен и фактов» или в «телефонный справочник». В названных выше трудах отечественных историков литературы выделены узловые моменты и силовые линии, в соответствии с которыми должен быть представлен в таком курсе конкретный историко-литературный материал. Для каждой эпохи литературного развития можно выделить круг наиболее общих форм художественного сознания, продуктивных жанров и эстетических концепций. Часто не совпадающие хронологически, но сопоставимые в силу своего типологического сходства, определенные параметры литературного процесса могут быть выделены, классифицированы и сопоставлены. Именно сопоставительный анализ и позволяет реально представить соотношение общего и особенного в каждом конкретном литературном явлении, выявить его специфически национальные черты на фоне более или менее общей типологической модели.

Данный подход можно продемонстрировать на таком понятии, как «возврат к древности», которое зафиксировано во многих национальных традициях словесности в разные периоды. При сильном хронологическом разбросе и внешних различиях «возвраты к древности» обнаруживают и принципиальное сходство, состоящее в резком неприятии литературного опыта непосредственных предшественников, порицании их стиля как «порчи классики» и настоятельных попытках вернуться к признанным образцам «древности». При всей искусственности применения к восточному материалу европейской терминологии, обозначающей великие стили эпох, аналогии в закономерностях стилистического развития литературы не могут быть проигнорированы внимательным наблюдателем. Наиболее известным феноменом такого рода, своеобразным эталоном может служить эпоха Ренессанса в Европе с ее отношением к предшествующему периоду как к «темным векам» и откровенным восхищением античностью как эстетическим идеалом. Универсальная теоретическая модель, позволяющая не только проследить, но и сопоставить этапы стилистической эволюции в разных литературах, развивавшихся в русле традиционалистского типа художественного сознания, была предложена в свое время Д. С. Лихачевым. Ученый ввел понятия стилей первого и второго порядка143 и сформулировал наиболее общую закономерность их развития и смены, отметив, что «каждому стилю первого порядка соответствует свой поздний “эллинистический” период». Для стилей первого порядка характерны более длительные периоды развития, тяготение к простоте и правдоподобию, тогда как стили второго порядка более кратковременны, им свойственна декоративность, формализованность, условность. Стиль первого порядка всегда ассоциируется с понятием «классика», идет ли речь об эпохе Древности или эпохе Средних веков, а его носители, идущие на резкий разрыв с непосредственными предшественниками, ищут идеал в аналогичном стиле, декларируя свою стилистическую платформу как «возврат к древности». Достаточно обратиться к материалу китайской классической литературы, чтобы обнаружить в ее истории две эпохи «возврата к древности», выраженные не только в литературных произведениях, но и осознанных теоретически. Первый такой «возврат» наблюдался в первой половине VIII в., когда стремление к простоте и ясности языка стало средством борьбы со стилем непосредственных предшественников, чья ритмическая проза с обязательными синтаксическими параллелизмами и обязательным чередованием строк по четыре и шесть знаков-слогов была названа «пышными надуманными безделушками». Аналогичную тенденцию «возврата к древности» В. М. Алексеев отметил в период XIV–XVI вв., сравнив представления двух китайских авторов о поэтическом мастерстве с художественными установками XVII в. «Поэтического искусства» классициста Буало. Статья В. М. Алексеева знаменательно названа «Француз Буало и его китайские современники о поэтическом мастерстве»144. Формулируя основную задачу своего сравнения, ученый-китаист писал: «Думаю, что сравнительные этюды такого рода следует продолжить во имя дальнейшего приобщения истории китайской литературы к истории литературы мировой»145. Комментируя сходство взглядов китайцев и француза, В. М. Алексеев замечает: «Идеал поэта – древний дух (разрядка автора. – М. Р.), сообщающий поэта живым порядком с ушедшими тысячелетиями. Полное совпадение! Гомер для Буало “закон, предел, его же не прейдеши”. Для китайцев “Шицзин” точно такой же абсолют. <…> На обоих фронтах – подражание древним, религиозное, сосредоточенное – вот основной идеал!»146 Характерно, что и китайские поэты-критики, и Буало считают поэзию своей эпохи деградацией, декадансом, порицая ее за излишества, слишком тонкую отделку, нарочитую красочность, красивость. Именно эти черты и объединяют стили второго порядка. К примеру, в Иране в XVI–XVII вв. господствовал стиль второго порядка, который по традиции исследователи – сами иранцы, и европейские иранисты – называют «индийским». Показательно, что наиболее общей его характеристикой в самой поэзии этого периода становится слово «красочный», «цветистый» (рангин), в отличие от предшествующего периода, когда господствующим критериям совершенства стиля отвечало определение «сладкий», «сладостный» (ширин)147. В XVIII в. появилась плеяда поэтов, чьим идеалом вновь стала поэзия «древних». Выдающийся иранский поэт и филолог рубежа XIX и XX вв. М. Т. Бахар назвал это движение Базгашт-е адаби («Литературное возвращение»), имея в виду тот же «возврат к древности».

Под знаком «возврата к древности», т. е. возрождения традиций доисламской бедуинской поэзии, творили такие корифеи арабской классической поэзии, как Абу Таммам (804/806–845/846) и ал-Бухтури (821–897). Этот период европейские ориенталисты часто именовали неоклассицизмом148.

Универсальность понятия «возврата к древности» для литературного развития разных народов в эпоху господства нормативной поэтики не вызывает сомнений. Дальнейшее изучение и сопоставление выделяемых самой национальной традицией этапов стилистической эволюции классических литератур Запада и Востока, т. е. выделение «стилей эпох», может способствовать формированию более полной картины развития всемирной литературы именно в те периоды, которые до последнего времени практически не воспринимались с точки зрения единства закономерностей мирового литературного процесса. В связи с обозначенной темой особую актуальность приобретает изучение элементов авторской рефлексии в художественном произведении. Прежде всего, это важно для тех литературных традиций, в которых отсутствуют или слабо представлены нормативные трактаты по поэтике.

139

История всемирной литературы: В 9 т. М., 1985–1989.

140

Историческая поэтика. Литературные эпохи и типы художественного сознания. М., 1994.

141

Лирика: генезис и эволюция. М., 2007.

142

Автор настоящего раздела не ставил своей задачей дать полный обзор трудов соответствующего направления, а только намеревался показать основные линии исследований, подводящих к проблематике «истории всемирной литературы».

143

Лихачев Д. С. Развитие русской литературы в X–XVIII веков. Эпохи и стили. Л., 1973.

144

Алексеев В. М. Француз Буало и его китайские современники о поэтическом мастерстве // Алексеев В. М. Китайская литература. М., 1978. С. 273–281.

145

Указ. соч., С. 273.

146

Указ. соч. С. 278.

147

См. об этом подробно: Рейснер М. Л. Мотивы авторского самосознания в персидской газели XI – начала XVIII века // Памятники литературной мысли Востока. М., 2004. С. 256–259.

148

Фильштинский И. М. Арабская литература в Средние века. Арабская литература VIII–IX веков. М., 1978. С. 110.