Страница 32 из 67
дизайном, рассекающим его на четверти.
Кейден присоединяется ко мне, останавливаясь перед мной, его глаза наполовину закрыты, его
энергия темнеет, его выражение подчеркивает все жесткие линии и тени. – Он великолепен, - говорю
я, когда он не говорит. – На сколько он большой?
- В общей сложности есть три башни. Центральная башня за нами около в восемь тысяч
квадратных футов. Западная и восточная башни, разделенные этой комнатой, обе около шести.
Адриэль, его сестра и экономка живут в западной. Ты останешься со мной в восточной.
Я останусь с ним. Это радует меня, хотя я подозреваю, он просто хочет удостовериться, что я
не поведу его на еще одну трассу по дождю и очень холодной температуре.
- Эта дорога, - говорит он, указывая на одну из дверей донжона.
Я киваю и следую за ним, смотря, как он вводит код и затем нажимает на кнопку, и массивная
деревянная дверь начинает подниматься. – Дверь защищена кодом, - говорит он мне, - с сигнализацией, если его нарушат. Я меняю код раз в неделю, и в каждом крыле есть свой собственный код. Прямо
сейчас, наш код – один девять восемь девять.
- Один девять восемь девять, - повторяю я. – Поняла. Центральная башня пустая?
- Адриэль управляет магазином коллекционных изделий высшего класса.
- Коллекционные изделия высшего класса? – спрашиваю я, когда мы заходим в еще одно фойе, с сводчатым проходом прямо перед нами, который кажется ведет к какой-то гостиной. – Что ты
имеешь в виду «высшего качества»?
- Что-то и всё, все товары с высокой расценкой, многие из которых достойны музея.
- Это не так выгодно, как охота за сокровищами.
- Да, ну, его отца убили на охоте два года назад, когда его сестре было шестнадцать. Она
обвиняет Подземелье.
Мы достигаем следующий этаж и входим в другое фойе, и перед тем, как он смог бы
продолжить идти вперед, я хватаю его руку и останавливаю ходьбу. – Он умер из-за охоты?
- Да.
- Итак, то, что ты делаешь – опасно.
- Каждый из нас выбирает работу, которую берет, и принимает опасность, которая возникает
вместе с ней. Обычно, чем больше жалованье, тем больше риск.
- А отец Адриэля, за чем он шел?
- Документ, который доказывал, что определенная фармацевтическая компания подделала
результаты клинических исследований, чтобы получить одобрение Управления по контролю за
продуктами и лекарствами. Который я, черт подери, уверен нашелся и превратил жалованье в доверие
для Джады. Она получает его в двадцать пять.
- Сколько оно будет?
- Десять миллионов.
Я изумляюсь от изумительной суммы, которую он указывает так равнодушно. – Ты дал ей
десять миллионов долларов?
- Да. – Его рот сжимается. – Я дал ей десять миллионов долларов, но все эти деньги не вернут
ее отца, и они, черт подери, не остановили боль. – В его голосе слышится скрежет, и он бросает свой
взгляд на комнату под аркой, что означает конец темы. – Тебе надо войти в гостиную, чтобы добраться
до кухни. Она хорошо обустроена, и Марабелла, экономка, покупает все, что мне надо. Она сделает то
же самое и для тебя. У нее есть белая доска на стойке, чтобы оставлять пометки. – Он указывает на
дорожку, разветвляющуюся налево и право от арки. – Ты слева. Я справа. – Он начинает идти налево.
Я шагаю за ним следом и захожу в холодный коридор с высокими потолками. Мы проходим
мимо того, что похоже на библиотеку, и он указывает на ряд ступенек. – На следующем этаже есть
целый спортзал, если ты хочешь потренироваться. А это, - говорит он, когда мы достигаем двери в
конце нашей дороги, - твоя комната.
Это твоя комната. Слова отдаются эхом в моей голове, и снова, у меня воспоминание другого
времени и места. Он открывает дверь, и я захожу вперед Кейдена, чтобы обнаружить себя в гораздо
более теплой комнате, которая действительно сделана для сказок. Впечатляющая кровать стоит в
центре комнаты, толстые, высокие столбы из красного дерева возвышаются нелепо высоко и завешаны
занавесками из прозрачной ткани. Белый деревянный камин горит и установлен слева от кровати и
прямо перед мной удобное коричневое кожаное кресло рядом с камином.
- Марабелла включила для тебя камин, - говорит Кейден, пересекая комнату, чтобы встать у
него. – Он газовый, одно из модернизаций, которые я сделал на месте несколько лет назад, чтобы
побороться с холодом, накрывающий замок. – Он тянется к кнопке и выключает огонь, а затем
включает. – Просто и эффективно.
- Здорово. Спасибо. Это замечательная комната. – Но я по правде думаю о нем. О себе. И об
этой кровати.
Он движется к прямоугольному узкому окну от пола до потолка в углу. – Оно не открывается
и не пропускает много света. – Затем, он показывает на плоский телевизор на стене над крупным
деревянным комодом. – Пульт в ящике комода, и с этой стороны кровати есть мини-холодильник, наполненный напитками и закусками. – Он снова движется ко мне, и пока мужчина в моих
воспоминаниях движется с грацией, Кейден полностью распущен и с мятежной развязностью. И мне
это нравится. Мне все больше это нравится. – Мы можем пойти в магазин за всем, что тебе надо, как
только перестанет идти дождь, - добавляет он, останавливаясь перед мной. – Тем временем, Марабелла
позволила себе вольность собрать несколько вещей, которые ты найдешь в гардеробной.
- Ей не надо было это делать. Тебе не надо было это делать. Спасибо, Кейден, - я поднимаю
свою руку, чтобы дотронуться до него, и ловлю себя на том, что вместо этого скрещиваю руки перед
собой. В его глазах вспыхивает осознание, и я знаю, он понимает, что я почти сделала и до сих пор
хочу сделать.
Мы стоим здесь, гнетущая тишина гудит между нами, которая не имеет ничего общего с моими
словами, и все, что связано с кроватью, стоящей за ним. Он подходит ближе, но не касается меня, его
взгляд скользит к моему рту и поднимается. - Ты не представляешь, как сильно я хочу раздеть тебя
догола и бросить тебя на эту кровать. Но ты была права на счет воспоминаний. Они хранят прошлое,
которое мы, живые, не хотим забыть, и они напоминают мне все причины, по которым я тебе не
подхожу. И поэтому мне надо уйти из этой комнаты, пока я, черт подери, ничего не забыл.
И к моему полному шоку, он точно так и делает. Он обходит меня и начинает идти. Я
поворачиваюсь вовремя, чтобы увидеть, как он исчезает в коридоре, дверь закрывается за ним.
Закрывая меня внутри. Я не уверена, сколько я стояла, глядя на место, где он был мгновение назад, желая, чтобы он вернулся, как я желала в ванной, когда мы закончили сцену почти такую же, как эта.
Но он не вернулся, и я в конце концов поворачиваюсь оглядеть комнату, которая ближе всего к дому, который у меня есть. На поверхность всплывает воспоминание, перенося меня в другую комнату. В