Страница 2 из 30
1Здесь был топор, отточенный весьма.Фигурное окно. Резная птица.Когда бы люди ладили дома,как думается, грезится и мнится,до неба стены вывели б они,чтобы работой любовался век ты.(Покуда только подновляй, чини,до будущих времён оставь прожекты.)Мечты-то высоки, а век зачах:гниют устои, рухнуть изготовясь.Но если голова есть на плечах,сообразишь топор заткнуть за пояс.Впустую бег времён не торопи,но не терпибезвольно-виновато.Себя народы сознают в степи,вовеки живо дело Салавата.Обыкновенный плотницкий топор…Но прошлое оставило зацепку:запомнил навсегда степной простор —не чурбаны, людей крошили в щепку…* * *Начало века. На земле темно.Но в жажде света дни неутолимы.Необходимо для души окно,как окна для избы необходимы.Но окна невозможны без избы:Мифтахетдин, во всё своё уменье,выверивает врытые столбы, заводитсруба золотые звенья.Он был чернорабочим на векуне за дешёвой славою в погоне, —в одно сливались,как слова в строку,мозоли на писательской ладони.Он возводил дома своим трудом,он рано понял,странствуя по миру:на отчей почве нужен отчий домтатарину, казаху и башкиру.В своей отчизнекаждый должен жить,чтоб стать и людям, и народам ровней,чтоб, если бой, то голову сложитьза эту землю,что зовёт он кровной.* * *Двадцатый век – как отдалённый гром…Строка в душе, пила в руке – совместны.В арбе он возит рядом с топоромрубанок, скобель, долото, стамески.…На ставне вырезает ли узордля заново отстроенного домаили стихи вставляет в разговор,звучащие так мудро и знакомо, —всё это в лад выходит у него:едины совесть, труд и мастерство.…Народ помянет плотника добром,чтоб окна были светлыми в деревнях,он топором владеет, как пером,не различая два искусства древних.2Жизнь – странствие. Бездонно голубынад степью небеса – до всех окраиндошла известность старенькой арбы,но славен сквозь года её хозяин.…Второе отделение – для книг,хранящих честь родной татарской речи…Мифтахетдин далёко в степь проник,уже и до Сибири недалече.Не сдюжит сердце белого муллы[2]:неужто по вельможным указаньям —пробившим твердь тысячелетней мглы,конец придёт преданьям и сказаньям?Неужто жехранимые векаразвеяны ветрами легче пуха,исчезнут из родного языкапонятья чести, совести и духа?!* * *Мифтахетдин урок даёт в степи.Давно уж псевдонимом стало званье,Наслышаны о нём через стихив самой Казани, даже в Заказанье.Но неприязнь он чувствует нутром,его отнюдь не причисляют к лучшимте, кто одним тяжёлым топоромнаводят мост к людским заблудшимдушам.Он учит… По складам ученикиуже урок заучивают дружно:пусть гололобы, эти степнякисвою Казань восславят, если нужно.Всё будет – государство, горы книг,коль жив родной язык, язык надежды;дух не исчезнет, если впрямь велик,когда обрядят в новые одежды.* * *Вот потому и ездит на арбекниг, преданных анафеме, собранье.Сквозь все преграды верен будь себе.сквозь горечь слёзнеси своё призванье!Чтоб в человека превратить раба,под вездесущим недреманным глазом,везёт по свету Акмуллы арбанадежду,утешенье,ум и разум.Он ровня всем,ко всем идёт с добром,три нации степных к нему с почтеньем…Кровь разгоняет звонким топором,дух утешает, воскрешает чтеньем.Мир потрясать – врываются гурьбой:всласть покричали – и уже их нету…Всю жизнь с чужою странствовать арбой?Эх, до чего своя нужна поэту…3И собственное место на арбе,своё – во всех скитаньях и тревогахсвоё – под солнцем – он отвёл себе.Необходимо мастеру в дорогах:раз – не бояться чёрного труда,два – у горячих слов обогреваться,особенно когда тебя года,как таракана, выморозить тщатся.Первопроходец, странный человек,упрям и неуступчив по натуре,он место знал своё.Двадцатый векего манил в объятья к новой буре.Мулла нарёк его – Мифтахетдин.Чего он сам достиг в духовном званье?Не ради жесверкающих сединстепной народ нашёл ему прозванье?!Он сын татарки-матери.Но в мирпришёл со всеми поделиться светом.Не зря казах, татарин и башкирего доныне чтут своим поэтом!…в поклоне низком перед ним склонясь,подумать, вновь подумать, подивясь,и гордость ощутить, не возгордясь…вернуться
2
Белый мулла – дословный перевод имени Акмулла