Страница 77 из 94
Поскольку на первом этаже и на улице теперь ошивалась стража, Эдик выбрал для хранения именно чердак. Переправив доспехи и меч туда, он искусно их спрятал в океане барахла.
Потом он перепрятал кое-что из старых трофеев, которые добыл в игре. Оставив два эльфийских кинжала, он спрятал их в свои сапоги и лег спать.
Весь следующий день Эдик посвятил обучению магии. Вгрызаясь в книги, он старался запомнить и понять каждое слово. Нужно было учиться, и магия оказалось самым перспективным направлением. Она могла дать ему всё, что не даст ни одно другое направление. И самое главное в магии он был крайне способным, как и в прокачке физической силы.
Эдик хотел посетить Тиммелина в тюрьме, он хотел найти Ульрику, он хотел сделать ещё много чего, но ничего не мог. Он даже хотел броситься доказывать ярлу, что он брат Эдика де Тюка. Но даже если он докажет, что это так, то скорее всего его как и Эдика ждёт расправа. Поэтому он уже подумал, что лучше лишиться особняка, чем жизни. Он больше не будет глупо подвергать себя опасности, как делал раньше. Он просто посидит и поучиться. Он не будет лезть на рожон и привлекать к себе всеобщее внимание. Им не должны заинтересоваться могущественные организации. Он самый обычный человек — вот что должны думать окружающие.
Магия в этом мире могла многое. И ей нельзя было пренебрегать.
Эдик много раз думал о северной принцессе, поскольку в игре в зависимости от морали персонажа менялся сюжет, то если бы он был злодеем, то призрак принцессы бы просто исчез. Но вопрос требовал изучения, как и принцесса древней империи. И Эдик не знал об этом ничего. Кроме того, что место, про которое она говорила, было очень опасным даже в игре, а про реальность и говорить было страшно.
Дни до суда, Эдик почти не выходил из дому. Ни у кого не возникало желания общаться.
Люся постоянно плакала.
Как-то Эдик подошёл к ней.
— Слушай, вполне возможно очень скоро мы окажемся на улице.
— Я не хочу становиться проституткой! — она закрыла глаза.
— А крестьянкой?
— Ещё чего! Сир Эдик, где вы? — она взвыла.
— Никто не должен знать, что я его брат, — зашептал он. — С этого дня я стану твоим братом.
— Хорошо, — кивнула она. — Только не оставляй меня.
После чего он поговорил на эту тему со всеми слугами и бабушкой.
В день суда он с бабушкой и Люсей пошли в город. Суд над Тиммелином привлёк людей не больше чем другие суды. До этого момента Эдик даже не знал, что здесь вообще бывают суды и кого-то судят. Здание суда оказалось недалеко от центра.
— А я думал, что он хороший малый, — говорил мужик стоял на крыльце. — А как только Эдика де Тюка не стало, его хускарл совсем распоясался.
— Да, вот до чего доводит богатство! — кивал его собеседник.
— Бедный малый, из-за какой-то пьяни попал в тюрьму.
— Он был таким классным, — плакала девушка.
— А мне он так нравился, — плакала маленькая девочка в обносках. — Я думала, что когда вырасту стану его женой.
— Мдя, — сказал бывалый солдат. — Бедный парень, не знал, что жить в таком особняке после смерти его хозяина, это преступление.
В зале суда собралось полно народу, и самое главное: из-за своего роста Эдик совершенно ничего не видел.
Суд начался с допроса свидетелей обвинения, которые утверждали, что Тиммелин убил пьянчугу, хотя и говорили, что не разглядели момент, когда пьянтос впечатался в потолок.
Только один упомянул, что перед этим Сэйт стукнул метлой маленького мальчика, и метла разломалась надвое. После чего Тиммелин пришёл в бешенство и убил пьянчугу.
Некоторые свидетели уже успели принять на грудь и говорили ещё более фантастические вещи. Выступила так же и проститутка, которая утверждала, что Тиммелин заступился за неё, когда к ней пристал Сэйт.
В пользу этой версии выступил друг Сэйта, утверждая, что последнему жена не давала больше года. В зале суда так же ревела жена с тремя детьми, требуя наказания виновного, а именно смертной казни.
Эдик прекрасно понимал, что даже если он сейчас выйдет с защитой, то кто-то из свидетелей мог сказать, что это он — тот, кто замочил пьяницу. А во-вторых, он был ребенком, если бы он стал защищать Тиммелина, то его просто бы подняли на смех. Посему он довольствовался тем, что Тиммелин ответит перед законом вместо него. Это уже грело ему душу.
В конце выступил даже Ярл, сказав, что он увидел разительные изменения в Тиммелине. Что, он защищая ребенка от побоев пьянтоса, не рассчитал силу и убил его. И конечно он не заслуживает смертной казни, но вот ему непременно надо исправиться и немного отстрадать, чтобы впредь так просто не убивать людей.
Со стороны защиты никого не предусмотрели, в том числе и адвоката. Да и подсудимого ни о чём не спрашивали. Посему когда обвинение окончилось, то судья начал стучать молотком.
— Итак, приговор!
Зал замер в тишине. Сердце Эдика стучало так громко, что ему казалось, что оно заглушает голос судьи. Всё же Тиммелин успел стать для него достаточно близким человеком, о котором он хоть немного волновался. И этого человека сейчас у него отнимут! И он ничего не может сделать! Совершенно ничего! Если он что-то попытается предпринять, то его ждёт судьба врага народа и преступника. Эдик не может никого защитить, он даже не может защитить себя. Жадность беспощадна! Она с лёгкостью губит того, кто вчера так много сделал для этого мира. Она с лёгкостью стирает всё об этом человеке, даже его друзей, только для того, чтобы набить свои отвисшие от золота карманы. А он — Эдик де Тюк ничего не может с этим поделать. У него всё отнимают. И он лишь стиснул зубы.