Страница 8 из 12
Вот такой вывод. А в качестве иллюстрации к Василисиному сочинению, пожалуйста, наберите в Гугле «красивые пожарные». И порадуйтесь. Женщинам настоятельно рекомендую.
32. Наследники Великого Комбинатора
Мелкая девица демонстрирует навыки ведения переговоров, как в известном анекдоте про зятя швейцарского банкира.
Вечер, пора спать. Злата (наши четыре года):
– Папа, включи мне это видео, пожалуйста! – показывает на рабочий стол. Там короткий ролик с утренника в детском саду, где мелкая лихо танцует что-то вроде твиста (папины гены).
– Хорошо. Сначала почисти зубы, тогда включу видео.
– Да! – Злата убегает.
Через минуту – топ-топ-топ – возвращается. Папа удивлен.
– Э-э… уже все?
– Мама разрешила сегодня не чистить зубы!
Я чешу затылок. Это озадачивает, потому что зубы у мелкой – больная тема, и чистит Злата их регулярно и серьезно – по книжке, подаренной стоматологом, и обязательно с помощью родителей. Но раз мама разрешила…
– Правда? Ну, хорошо.
Включаю видео. Меня выгоняют из комнаты – потому что под видео Злата будет еще вертеть попой, а в компании она смущается.
Спрашиваю жену:
– Ты что, разрешила ей не чистить зубы? С чего вдруг?
– Ты же сам сказал.
– Я?!
– Она пришла и спросила: можно я сегодня не буду чистить зубы? Тогда папа включит мне видео из садика.
Пауза. Потом я начинаю ржать.
– И ты разрешила?
– Ну… да. А что?
33. Настоящий хоккей
Василиса научила Злату играть в хоккей. Мы с женой подарили им на Рождество набор – две маленькие клюшки и пластиковая шайба. За окном – минус тридцать, не выйдешь. Две девицы в маечках (жарко) и в розовых кроксах (чтобы не попало шайбой по пальцам) играют день напролет в коридоре. Друг против друга, конечно. Две команды. Двери в комнаты служат воротами.
Сижу, щелкаю по клавишам. Пишу новую книгу.
Слышу за спиной – вдруг кто-то из девиц сел на пол и обиженно ноет. Понятно, что младшая.
Я вздыхаю и иду разбираться.
– Ну, что у вас опять случилось?
Василиса пожимает плечами:
– Злата обиделась.
– И в чем дело?
– Нечестно! – Злата поднимает голову, косички возмущенно взлетают. – Шайбу надо забивать в чужие ворота, а Василиса забила в мои!
Да уж.
Логика. Против нее не попрешь.
34…и шубку!
Забираю Злату из детского сада, бежим к машине. Дальше у нас художественная гимнастика.
Злата:
– А потом пойдем и купим большой киндер с Дедом Морозом, да?
– Большой не купим, купим маленький.
– Хорошо, после гимнастики пойдем в магазин и купим маленький киндер, – Злата любит все планировать наперед. Она на мгновение задумывается. – И еще феечку, да?
Неожиданный для папы поворот. После Нового года феечки в семейный бюджет уже не лезут. Там и киндерам-то тесно. Даже маленьким.
– Нет, феечку мы покупать не будем.
– Ну-у…
– Смотри. – Папа начинает обходной маневр, чтобы увести мысль дочери от феечек – как когда-то уводил мысль жены от покупки шубы. – Сейчас едем на гимнастику. Потом зайдем в магазин и купим маленький киндер, так?
– Да, да! – девица кивает.
– Еще купим хлеб и молочные коктейли. Ты же любишь молочный коктейль?
– Да!
– Еще купим сок, вишневый, большую пачку.
– Да!!! И феечку.
Мда. Вот и с шубкой когда-то тоже не выгорело.
35. Синко Льягас
Вспомнилось из собственного детства. Ну как из детства – я был тогда чуть постарше Василисы. Однажды в нашей квартире зазвонил телефон…
Я снял трубку.
– Алло? – сказал я хрипло. У меня начинал ломаться голос. По телефону меня иногда принимали за отца – с его насмешливым прокуренным тенором.
– Дима? Узнал? – спросил воркующий девичий голос.
– Конечно, – мужественно ответил я. Хотя совсем не узнал. Кто это может быть? Настя из соседнего подъезда? Ленка Полуэктова? Олька Афанасьева? Учительница музыки в полупрозрачной блузке? Джина Лоллобриджида из «Фанфан-тюльпан»? Хорошо бы.
– Пойдем вечером на танцы в парк? Вместе?
Вся жизнь пронеслась у меня перед глазами. Все коробки пластилина, похожего на тол из фильмов про войну, все миллионы слепленных солдатиков. Пластиковая модель «МиГа» и ледокол «Ленин» с тысячью крошечных дверей. Все взорванные в подъезде патроны и бутылки с карбидом. Пламя над забором и индийское кино «Танцор диско». Ача, ача, джими, джими. Классическая борьба. Все горы прочитанных книг и суровые слезы капитана Блада по Арабелле. Несчастная, но дико привлекательная еврейка из Айвенго. «Три орешка для Золушки» и эротические переживания на снегу. Смеющиеся девчонки у магазина и взгляды искоса. Хи-хи. Тонкие запястья. Деревянные мечи и стрелы Робин Гуда. Любовь, сжигающая все.
Все предшествующие годы я ждал этой фразы.
С этого момента начиналась моя взрослая жизнь, полная приключений и подвигов.
– Ладно, – сказал я. – Пойдем.
Воркующий голос продолжал:
– Зайдешь тогда за мной в шесть?
Мгновенное головокружение. Зайти куда? Наваждение спало. Кто это? Где живет?
Как узнать?!
Нужно принять решение.
– Нет, – сказал я.
В трубке замолчали. Я слышал только дыхание.
– Нет?! – голос вдруг на мгновение показался знакомым. – Почему нет?!
– Я передумал. Не хочу на танцы.
Капитан Блад стоял в изрубленной кирасе и смотрел, как верный «Синко Льягас» уходит на дно. Французские ядра свистели над его головой. Голубые глаза капитана были спокойны…
– Но… подожди! – взмолились там.
Я положил трубку.
Пузыри вырвались на поверхность, вода взбурлила… И только уцелевшая фок-мачта все еще возвышалась над гладью залива. Вскоре исчезла и она.
Капитан Блад вздохнул.
Погнутая, окровавленная шпага выпала из его усталой руки.
Бум.
Тишина. Мужское одиночество.
Подошел Скарамуш и похлопал меня по плечу. Обычная саркастическая улыбка его была полна печали. Издалека, сквозь пары гашиша, на меня отрешенно смотрел граф Монте-Кристо, возлежа на подушках. Пан Заглоба, д’Артаньян и Анжей Кмициц молчали, но я чувствовал их поддержку. Восставший раб Спартак кивнул мне.
– Женщины, – произнес гладиатор, словно это было ответом на все вопросы.
Женщины. Загадочные создания, ради которых только и стоит совершать подвиги. Я вздохнул.
Почему они, блин, не могут говорить нормальным голосом?!
36. Король и лира
Злата постоянно повышает свои навыки ведения переговоров. Это у нее в деда, наверное. О моем отце говорили, что все в семье – русские, и только Славка – еврей. Вернее, «ох и еврей».
Вечер. Поздно. Пора спать.
– Злата, иди чистить зубы.
– Я сначала мультик посмотрю, можно?
– Злата!
– Ну, пожа-аалуста!
– Ладно, – я вздыхаю. – Только одну минутку!
Глаза девицы загораются. Все, мы ведем переговоры. Попался. В такие моменты я чувствую, как шаток подо мной трон.
– Две минутки! – вскидывает пальцы буквой V, в знаке «победа». Ну, это она поторопилась. Папа тоже не промах, папа умеет торговаться.
– Полторы!
Короткая пауза. За это время я успеваю сообразить, что у женщин и дипломатов непонятное слово трактуется не как «он такой умный, надо переспросить», а как «пойму в свою пользу».
– Три минутки? Ура!
– Нет, Злата! Две минутки! И зубы чистить.
– Хорошо, папочка-папулечка, – смиренно говорит дочь. – Две минутки.
Угу. Добилась своего и отполировала лестью. Ну, и как тут злиться? Иди, Лир, и перечитай Шекспира.
37. Мое домашнее животное
(сочинение Василисы)
Какие интересные животные кошки! Они не похожи на собак внешне, и поведением они другие. Кошки очень самодовольны, а собаки очень привязаны к человеку. Сегодня я расскажу о своей кошке.
Мою кошку зовут Фифа. Она не дается гладиться, как все другие кошки. Она любит, чтобы ей чесали за ушком, но не рукой, а ногой. У Фифы серая шерсть и ярко-оранжевые глаза, длинный хвост. Она очень мало играет. Иногда, когда думает, что я ее не вижу, Фифа облизывает свое отражение в зеркале. Она очень много спит, и когда я выгоняю ее с одного места, оно остается теплым.
Кошки бывают разными. Я очень люблю свою кошку. Когда мне страшно, я начинаю с ней разговаривать, а она трется о мои ноги. Когда я дома одна, она ходит за мной по пятам. Мне кажется, она думает, что я ее котенок, который может потеряться в квартире.