Страница 5 из 10
– К чему я это говорю. Ты хоть и интеллигент (так у тебя в деле), но с народом нашим дружен. И ежели ты смотришь вперед, то тебе прямой путь – только вместе с партией нашей. И не объясню, как, что и почему. Уверен, все поймешь. Вы – нация понятливая. Поэтому давай, собирай необходимые документы, побеседуй с замполитом, он у нас мужик грамотный (тут «Батя» незаметно улыбнулся) и – вперед, получишь добро – собирай рекомендации. Свободен.
Даже не дал мне ни ответить, ни задать вопросы. Одно слово – «Батя»!
И пошел я к замполиту. Замполит у нас был носатый такой, но парень грамотный, Мишка Драпо.
Я забыл сказать, что действие все происходит на Украине, поэтому различные диковины в фамилиях наших ребят украинских встречаются. То Перебийнос, то Цеповяз, то просто – Лопато. Поэтому у меня лично Драпо никаких ассоциаций или эмоций не вызывал. Тем более, как все замполиты, я заметил, был он веселый, душа курилки. И линию партии осуществлял, видно, правильно. Потому что у нас в авиабригаде никаких споров или дискуссий либо тематических конференций по поводу Троцкого не было. А другие враги народа, типа Бухарина, Каменева или Тухачевского и так далее еще не успели созреть.
Короче, я пришел к Мишке Драпо. Да, совершенно забыл сказать. Бывало, не очень часто, но бывало, мы с Мишкой и еще с друганами казённый спирт в небольших количествах потребляли. Нам, летунам, для протирки оптики и иных технужд выдавали. А ничто так не укрепляет дружбу, как хороший стопарь разбавленного спирта вечером в кабинете партбюро. Тихо, секретно, весело.
Вот такие у нас с Мишей были отношения. Дружеские.
Беседу же он начал неожиданно. Для меня, во всяком случае. Абсолютно официально.
– Прочел, Федор Михайлович, твое заявление. Скажу прямо, как большевик (тут он даже надул щеки), я – категорически против. И вот почему.
Тут он наклонил ко мне голову и начал говорить почему-то шепотом.
– Тебя как звали в твоем местечке?
– Файтл. Даже и приставка была – Файтл-цапля.
– Вот видишь. Все-таки не Федор там какой-то, а Файтл. А Фамилия?
– Запрудер. Мы из века в век делали запруды для Радзивиллов и прочих угнетателей народа, – отвечал я, но начал почему-то волноваться.
– Ну вот, теперь смотри сюда. Я такой же Драпо, как ты Запрудный. Драпацкий я, Драпацкий Эмилий Янкелевич, – выкрикнул как-то со слезой даже наш замполит. – А вот пришлось стать Драпо. Да еще Мишкой. – Он закурил и долго смотрел в пол.
Выписка
Из протокола заседания паркомиссии Спецчастей Киевского Гарнизона от 11/9/1924 года.
Слушали
16. Дело № 393. Запрудный Федор Михайлович. Военлет 3-й эскадрильи. Рожд. 1902 геврей, рабочий – кустарь, из интеллигентов, образование – среднее, в Кр. Армии с 22 гчл. Профсоюза с 19 г. ЛКСМ с 23 г.
Заявление о приеме в партию. Рекомендуют – Казарновский – 19 г Колесников – 20 г., Давидзан – 18 г., Цвилевский – 19 г Соловьев – 19 г., и РКЛКСМ.
Подл. за подл. подписали.
Верно. Техсекретарь.
Постановили.
16. Ходатайствовать о приеме в кандидаты по 3-й категории.
Выписка
Из протокола № 24 закрытого собрания ячейки КП (б) У 3-й отдельной истребительной эскадрильи, сост.14 августе 1925 г.
Слушали: 1./4/. Заявление тов. Запрудного Федора Михайловича, чл. КСМ с 1923 г., аэронавигатор, служащего о приеме в кандидаты партии.
Постановили:
1./4 /. Утвердить тов. Запруднова кандидатом КП (б) У.
Врио отв. секретарь партбюро 3-й отдельной истребительной эскадрильи /неразборчиво/
– Поэтому давай так. Конечно, я помогу, но по-нашему. Чтоб никто не посмел сказать – вон, мол, они, в партию своих тащат. Сделаем так. Бате я доложу, что поддерживаю. На собрании буду колебаться. Причины, не волнуйся, найду, они – на поверхности. И так вот красиво проведем собрание. В духе ленинской принципиальности и понимания политического момента.
После этой абракадабры я вышел, напрочь обескураженный. Но, что делать – назвался груздем…
Собрание же прошло хорошо. Михаил рассказал кратко о происках недобитков на Украине. Их оказалось немало. Затем плавно перешли к моему заявлению. В это время послышалась музыка из ДКА – Дома культуры авиатора. Там начались танцы.
Члены партии начали волноваться. Послышались уже возгласы: «Ясно», «Принять», «Знаем – свой парень», и тому подобное. Но Миша свою линию выдержал.
– Да, товарищи, – сказал он, – на самом деле Федора мы знаем. И знаем с хорошей стороны. Но ведь он из интеллигентов. А что товарищ Ленин говорил – «партия наша – рабочих и крестьян». Мне могут возразить, мол, работал Федор как кузнец. Правильно, это, кузнец – рабочий элемент. Поэтому и предлагаю его, Федора Запрудного, принять в кандидаты партии, но по 3-й категории. То есть, спрашивать с тебя, Федор, будем в три раза строже. Кто «за». Кто «против». Кто «воздержался». Хорошо, единогласно решение ячейки 3-й отдельной истребительной авиаэскадрильи принять Запрудного Федора кандидатом Коммунистической партии большевиков Украины.
Собрание считаю закрытым. Знаю, в основном все сейчас отправятся на танцы. Прошу вас, партийцы, подавать на танцах пример культурного поведения и девчонок после танцев не тискать особо и проводить. Но культурно, чтоб без жалоб командованию. Р-р-ра-зойдись!
Ура! Меня приняли в кандидаты! Вот, сохранились выписки. Прилагаю для истории. Хотя может и не следует этого делать. Да ладно.
Ура, я кандидат партии. Вперед и выше!
Вперед-то – вперед. Выше и выше. Но тревога и боль сердечная появилась у меня. И все время не дает мне покоя.
И начался весь этот душевный разлад с изменой своей семье. Как я теперь приеду в местечко и посмотрю папе и маме в глаза. И кто я – Федор-цапля, что ли! Нет, таких цапель не бывает.
Еще к этому – назвался груздем, так полезай. И ничего уже нельзя изменить. Вот и приходится мириться с расстрелом ГПУ нашего товарища (пока только одного), которого приговорили к расстрелу, как активного врага советской власти. Про себя каждый думая, что врагов советской власти – не половина ли страны. Как их всех перестрелять? Оказалось – возможно.
Вся наша авиашкола была в удрученном состоянии. Хотя мы, члены партии, прилагали усилия, чтобы разъяснять и поднимать дух летунов. Да как его поднимешь, когда черным по белому, то есть, в приказе по эскадрилье сказано: «…активный враг советской власти…» И вот что самое для нас удручающее. Постановление коллегии было 9 июня 1927 года. И расстрелян наш сослуживец Гуревич тоже 9 июня 1927 года. То есть, ни суда, ни адвокатов. Ррраз и нет.
Мы были в полной растерянности. А авиатору этого позволять никак нельзя. Того и гляди – в штопор сорвешься.
Глава V
Партия должна знать все
В 1925 году, получив корочку кандидата партии, я отправился в первый отпуск. На 10 суток.
В местечке на меня смотрели с уважением. Загорелый, в шинели с голубыми петлицами. Вот, верно, досадовала Сонька Левина, что гуляла в свое время не с Файтлом-цаплей, а с Гершем Левиным, который теперь стал Григорием. Гришей! Да еще и ее мужем.
За столом после традиционной молитвы и форшмака начались расспросы. А когда узнали, что я «поступил» в партию, папа усмехнулся и рассказал вот такую историю.
– Возвращается еврей из комитета вашей партии. Жена спрашивает:
– Что Фима, приняли?
– Нет, – отвечает Фима. – Я им честно все рассказал про себя. И про линию партии. Про буржуазное окружение. Про хорошую жизнь рабочих и крестьян. И даже интеллигенции. Вдруг одна сволочь спрашивает: а скажите, в 1919 году на свадьбе у Нестора Ивановича Махно не вы играли на скрипке?