Бигбургерлэнд

Тем временем, вновь поднявшись на ноги, ментал раскинул руки в стороны, поднимая их ладонями вверх.

Над ареной разнеслись его усиленные микрофоном слова:

– Дети мои! Сейчас я снова хлопну в ладоши, и вы все забудете обо всем, что было между этими двумя хлопками. Хорошо?

– Да, Всеотец! – грянул под нами стройный разноголосый хор.

– Вы же мои хорошие!.. – растроганно протянул правитель.

– …Папочка любит вас!

Я обратила внимание, как на секунду оторвавшись от своего КПК, закатила глаза сидящая за спиной Всеотца Элла.

– Мы тоже любим тебя, Всеотец! – снова дружно сказал каждый из сидящих на трибунах под нами.

Громкий хлопок в тишине, и вновь правитель начал свою речь, как будто бы ничего и не случилось, и всего этого промежутка времени просто не существовало…

– Я собрал вас всех сегодня, дети мои, чтобы поделиться несколькими известиями!.. – громогласно возвестил усиленный громкоговорителями голос Всеотца.

–…Начнем с неприятного. Лети ко мне, сын мой! – подозвал он к себе Рахаба.

Мужу Лайлы не оставалось ничего иного, кроме как повиноваться.

Когда его ноги коснулись края платформы, наши глаза мимолетно встретились.

Отзываясь на чувства, всколыхнувшиеся в этот момент в моей душе, на ум мне пришли строки:

«Господь его прости,

А я его прощаю, хоть страданья

Мне большего никто не причинял…» («Ромео и Джульетта» Шекспир, перевод О. Сороки).

Рахаб опустился на одно колено перед Всеотцом, и опустил крылья в знак покорности и смирения его воле.

Заглянув в его лицо, некоторое время правитель считывал память подданного, после чего расстроено покачал головой.

– Ты ввязался в серьезную игру, и даже не озаботился до конца ознакомиться с ее правилами… Не надо так!..– тихо и укоризненно попенял Всеотец, после чего над трибунами разнеслось его громогласное:

– За убийство владетеля Андраса Рофокала ир Рахаб Мелькиа лишается титула небесного князя, всех своих владений, а также приговаривается к частичному лишению памяти и пожизненным работам на благо Светлой империи!

Живая масса иринов под нами взволнованно и громко зашумела, обсуждая сенсацию.

Мягко говоря, не каждый день такое случается. Попался на горячем не кто-нибудь, а один из Мелькиа! Да еще и официально приговорен самим правителем! Неслыханное дело!

Я очень живо представила, какими сплетнями и невероятными домыслами обрастет это событие уже к вечеру сегодняшнего дня…

Всеотец опустил на миг ладонь на лоб Рахаба, и тот мгновенно потерял сознание, закатывая глаза и заваливаясь назад. Его стоящая на самом краю платформы коленопреклоненная фигура, опасно качнулась, и он очень медленно стал падать за край.

Видя это, я невольно дернулась к нему, явственно представив, как уже, наверное, бывший муж, летит вниз головой с довольно таки приличной высоты навстречу песчаной поверхности арены под нами.

Но расторопная охрана оказалась быстрее.

Уже падающее вниз тело подхватили под руки два крылатых стража в форме, и полетели с ним куда-то в сторону, очень быстро скрываясь из вида…

– А теперь перейдем к приятным новостям! – жизнерадостно возвестил правитель, и гул под нами резко оборвался. Все с любопытством ждали, что еще интересного им сегодня скажет Всеотец.

– Рад сообщить вам, дети мои, что впервые в истории сразу у двух из нас проявились способности сопротивления ко всем видам магии!.. – с этими словами правитель обернулся, указывая на нас с Томасом.

Я прямо всей кожей почувствовала на себе тысячи любопытных взглядов…

–…Для увеличения шансов того, что эти уникальные способности передадутся будущим поколениям, я даю свое высочайшее разрешение на брак Яхоэля и Лайлы Уриэ. Поздравим же будущих новобрачных!

Торжественно-медленно правитель соединил наши с Томасом руки, после чего с улыбкой отступил, любуясь получившейся картиной.

Толпа под нами загудела еще громче, и ее вполне можно было понять.

Виданное ли дело! Родные брат и сестра собираются пожениться, да еще и, фактически, по воле Всеотца!

Мне вдруг подумалось, что эта сенсационная новость точно перевесит предыдущую.

Наверняка, о падении Рахаба уже все забыли, а если кто-то о нем и вспомнит, то только вскользь, мельком, уделяя большую часть своего внимания громкой скандальной помолвке между родственниками.

Мое состояние было близко к прострации. Мне все еще не верилось, что Всеотец решится вот так смело пойти против вековых устоев и традиций крайне консервативного общества иринов…