Бигбургерлэнд

Какое же он ничтожество!..

Отсмеявшись, я отдал Горусу приказ все забыть, и дальше семейный вечер снова пошел по накатанной колее.

А, тем временем, в моей голове постепенно рождался довольно рисковый, но вполне осуществимый план…

Что делать, если все двери для тебя закрыты?

Взорвать их к … , и по обломкам проложить новый путь! Только так!

Елена.

После семейного ужина, когда мы с Рахабом уже летели во флае, он неожиданно первым завел разговор:

– Понимаю, что начинать сначала в наших обстоятельствах уже поздно, поэтому предлагаю сделку. Когда все закончится, я отпущу тебя. Слово Мелькиа.

И он посмотрел на меня предельно серьезным и честным взглядом.

О! Ослику решили показать морковку? Как это мило!

Что же, сделаю вид, что принюхиваюсь к ней…

– Нельзя ли поконкретней? Что именно должно закончиться, и куда ты меня отпустишь? – спросила я, скрещивая руки на груди.

– В свои планы я не посвящаю никого, но ты первой увидишь, как я достигну успеха. И тогда ты будешь вольна уйти куда захочешь… Или остаться,– последнее муж добавил после недолгой паузы, а я подумала, что скорее ад замерзнет, чем это случится.

– А если ты проиграешь? – закономерно родился у меня вопрос.

– Не волнуйся, дорогая, тебе в любом случае не о чем беспокоиться! Ты – редкий бриллиант, драгоценность, которой будет стремиться завладеть каждый, стоит только ему узнать о тебе чуть больше…

Я недовольно поджала губы. Сравнение мне не понравилось.

Такие маленькие и дорогие вещи обычно заканчивают плохо. Их прячут где-нибудь в темном и тайном месте в компании таких же безделиц, все предназначение которых заключается в том, что они лежат там, где надо, и принадлежат тому, кому надо…

Свободой это не назовешь даже с большой натяжкой.

Заметив кислую гримасу на моем лице, Рахаб сказал:

– Не понимаю, чем ты недовольна? Ты, что же, предпочитаешь быть такой же, как все? – Рахаб насмешливо заулыбался, искоса глядя на меня.

– Жизнь того, кто абсолютно ничем не отличается от большинства, не стоит абсолютно ничего…

– Жизнь каждого – бесценна! – запальчиво перебила его я, в гневе сжимая кулачки.

Глядя на мою реакцию, он только коротко рассмеялся.

– Не буду тебя переубеждать. Время покажет, кто из нас был прав.

На этом разговор между нами увял, оставив меня во власти тревожных мыслей и дурных предчувствий.

Как же тяжело ждать неизвестно чего, и быть не в силах ничего сделать!

Только у Томаса есть какая-то возможность попытаться изменить хоть что-то…

Томас…

Что он делает? Думает ли сейчас обо мне?..

С тоской глядя в темноту за окном, я прижалась лбом к холодному прозрачному пластику, стараясь на расстоянии почувствовать родную душу…

Разумеется, ничего у меня не вышло.

Что же, я хотя бы попыталась…

С этим я закрыла глаза, уносясь в мир безоблачных грез, где ничего не мешает нам с Томасом снова быть вместе…

Мечты… Лучше уж пусть будут они.

Что бы ни случилось в будущем, этого у меня никто не сможет отнять. Никогда.

Томас.

Как и всегда на день снисхождения, вся семья Уриэ собралась в уютной домашней столовой замка главы, чтобы отметить праздник в теплом семейном кругу.

Едва дождавшись окончания традиционной праздничной речи, я подхватил деда под локоток и увел в угол, чтобы еле слышно прошептать ему на ухо:

– Сигнал пропал. Она во дворце Михаэла Мелькиа.

Поморщившись, Апполион извинился перед всеми собравшимися, и объявил, что нам с ним нужно будет ненадолго отойти, чтобы обсудить кое-какие важные и срочные дела. После чего он повел меня в свой кабинет, защищенный от любого вида прослушивания.

– Разумеется, оттуда нет сигнала. Это же Мелькиа! Они могут себе это позволить,– раздраженно сказал дед, усаживаясь в кресло.

– Я не узнаю своего спокойного и рассудительного внука. Что я тебе говорил? Надо ждать!

Не выдержав, я хлопнул обеими ладонями по его столу.

– Даймоны решили похоронить это дело! Пока я жду, с Лайлой может случиться все что угодно!

Дед поморщился и протянул мне стакан воды.

– На, выпей! И, умоляю, успокойся уже! Ничего с Лайлой не случится. Раз он узнал о ее силе, то, наверняка, попытается использовать, и для этого она будет нужна ему целой и невредимой.