Бигбургерлэнд

Когда лежащий передо мной мужчина пришел в себя, я испугалась и резко перестала плакать.

Что говорить? Как себя вести?!.

Панику я задавила в зародыше. Разоблачит, ну и ладно. Мне особо нечего терять.

Через силу я выдавила из себя слабую улыбку, с сочувствием глядя на брата Лайлы.

Просто удивительно, как единоутробные брат и сестра могут быть настолько разными внешне.

Фигура Яхоэля была высокой, мощной и мускулистой, что вообще-то было большой редкостью среди изящных и тонких в кости иринов.

Что было так же нехарактерным для большинства, брат Лайлы увлекался фехтованием и единоборствами.

В основном здешние мужчины полагались на магию, и Яхоэль тоже ею владел, но при этом был еще и умелым воином… Кстати, он был бессменным чемпионом гладиаторских боев, которые были очень популярны у народа шу. Поклонников у брата было очень много, а значит, и уровень его магической силы, преумножаемой обожанием фанатов, был на высоте…

Но, увы, ничего из этого не помогло ему избежать той злополучной аварии… Наверняка, это обидно.

Как же я его понимала…

– Я так рада, что ты жив! – прошептала я, тихонько шмыгая носом.

Он ласково улыбнулся мне, и тут в помещение лечебни вошел наш отец.

Я поспешно вскочила, приседая в поклоне, как всегда в таких случаях делала Лайла.

– Ты уже здесь, дочка! Дай-ка обниму тебя! – воскликнул Ариэль Уриэ, после чего стиснул меня в медвежьих объятиях до слышимого хруста в костях.

Зажатая в тисках, я тихо охнула.

– Прости, уже и забыл, какая ты у меня хрупкая! – чуть виновато сказал отец Лайлы, внимательно разглядывая меня, и я ответила ему тем же.

– Отец, прошу, дай нам поговорить,– попросил Яхоэль, и на чело родителя легла тень недовольства.

Он перевел взгляд с моего заплаканного лица на израненную и неподвижную фигуру сына в лечебной капсуле, и выражение его глаз чуть смягчилось.

– Пятнадцать толик (минут). Я буду ждать за дверью,– сказал отец и вышел из лечебни.

Мы с братом Лайлы снова остались одни.

Обернувшись, я взяла его за единственную здоровую руку, и переплела наши пальцы, как часто делали в минуты душевной близости брат и сестра…

 – Он здесь? – с тревогой спросил Яхоэль.

От неожиданности я вздрогнула, вспомнив о Рахабе.

– Нет. Муж остался в особняке.

– Надолго он отпустил тебя?

Я чуть растерялась, пытаясь вспомнить, говорил ли Рахаб что-то о сроках… Вроде, нет.

– Рахаб не сказал, насколько меня отпускает, но…– не договорив, я беспомощно пожала плечами.

Действительно, один звонок, и меня доставят к нему по первому же зову.

– Прошу, не улетай, не предупредив меня! Если я буду спать, буди! – настойчиво сказал брат, крепче сжимая мою руку.

– Тебе нужно поправляться…– начала было я, но он перебил:

– Твой уход нанесет намного больший ущерб моему здоровью, если будет внезапным и без предупреждения.

Я умилилась.

– Хорошо,– ласково улыбаясь, мягко прошептала я.

Резкий хлопок двери заставил меня повторно вздрогнуть. При этом я попыталась высвободить руку, но Яхоэль не пустил.

И я, привстав, была вынуждена снова опуститься на стул, уже оттуда неловко кланяясь вошедшим старшим родственникам – деду и отцу.

– Возлюбленные внуки мои! Как я рад, что с вами все уже хорошо! – бодро и жизнерадостно воскликнул дед.

Быстро подойдя ко мне, он чмокнул меня куда-то в район макушки.

Яхоэлю же достался внимательный взгляд, бегло оценивающий общий физический ущерб.

– Летать буду,– улыбнулся брат, успокаивая старшего родственника.

– Кстати, об этом,– голос деда резко посуровел.

– Почему ты не сказал мне, что это уже не первое покушение с подстроенной авиа-аварией?

– Прошу, не при Лайле! Не стоит ее волновать,– глядя на меня, ответил ему Яхоэль.

Я только переводила глаза между собеседниками, силясь понять все недосказанное по их интонациям и лицам.

– Милая, оставь нас. Мужчинам надо поговорить,– ласково, как душевнобольной, сказал мне отец Лайлы.

Я подавила приступ раздражения.

Ничего удивительного, что со мной говорят именно так, вид у меня сейчас, наверное, и вправду, жалкий.

Срочно надо привести лицо и мысли в порядок.