Бигбургерлэнд

И если при этом он не до конца честен со мной, что же…

Если это делает его счастливым, я приму это.

В ответ Аманда получила только безмятежную и легкую улыбку.

Фыркнув, девушка резко развернулась, и, хлестнув меня волосами по щеке, стремительно вышла. А я заулыбалась еще шире.

Очень скоро после моего возвращения, мы с Томасом засобирались домой.

– Ребята, я восхищаюсь вами. Правда. Это так круто!.. – искренне сказала я на прощание.

– То, как вы можете сыграть любого человека и изобразить любую эмоцию – это самая настоящая суперсила, а не какие-то там выдумки!

Томас засмеялся:

– Мы просто воображаем в этот момент, что находимся в другом месте, в другой ситуации, и говорим со знакомыми нам людьми, вот и все! В этом нет ничего такого, и, как и всякий навык, он поддается тренировке.

– Эй! Не порти момент! Не каждый день услышишь такой комплимент от красивой девушки! – смеясь, перебил его один из друзей…

Из воспоминаний меня выдернули негромкие, но настойчивые голоса прислужниц:

– Ириана (госпожа), все готово, ириана!..

Я неохотно открыла глаза. Все было готово, а значит, пора выходить к гостям.

Очень неохотно я пошла по пути, услужливо подсказанному памятью прежней хозяйки этого тела.

Скорее всего, они в голубой гостиной…

Так оно и оказалось… И, как же хорошо, что сегодня гость у мужа только один!..

– Душечка, вы, как всегда, очаровательны! – с галантным поклоном искренне восхитился Закум Зуриэ.

Это был аристократ и один из бизнес-парнеров мужа, прибывший в срединный мир поправить здоровье и, заодно, провести несколько деловых встреч.

Да, этот мир считался среди иринов курортом.

Купаясь в лучах обожания местных жителей, крылатые не только преумножали свою магическую силу, но и продляли себе жизнь и телесную молодость.

– …Годы идут, а твоя жена не меняется! Завидую я тебе, Рахаб! Когда планируете наследника?

Я опустила глаза, про себя костеря этого ира (господина).

Ну, вот кто его дернул это сказануть, а?

Как женщиной, женой Рахаб в последнее время не интересовался, чему я была только рада.

Муж, тем временем, отшутился, меняя тему разговора, и я тайком облегченно перевела дух.

В том, что Рахаб не хотел торопиться с наследником, были, как минимум, две причины:

Первая, это то, что с рождением ребенка, ему пришлось бы сильно изменить устоявшийся стиль жизни. Перестать стирать мне память, прекратить воздействовать на гостей в своем доме, и, наконец, свернуть многочисленные оргии, до которых он был большой охотник.

А все это потому, что ментально воздействовать на ребенка было категорически нельзя. После этого был серьезный риск на всю оставшуюся жизнь лишить его долговременной памяти. Даже вырастая, такие дети до самой смерти помнили только последние 10 минут своей жизни…

А если бы он, к примеру, отселил жену с ребенком в другое место, родня сразу начала бы задавать ненужные вопросы. Отец Лайлы, хоть и был очень занятым ирином, но очень любил ее и брата.

Немного по-своему, конечно, ну, да, как умел…

Вторая же причина была в том, что за мной, кроме богатого приданого, которое муж уже давно получил в полном размере, не предвиделось больше ничего. Мой ребенок, появись он на свет прямо сейчас, не принес бы Рахабу ни новой выгоды, ни каких-то заманчивых перспектив на будущее…

Конечно же, наши два рода расширили и углубили взаимовыгодное сотрудничество, но, как наследница, Лайла была даже не в третьей очереди, а в десятой.

Ее дед, Апполион Уриэ, был еще очень и очень бодр, и обещал пребывать таковым не менее пары веков.

Поговаривали, что он хотел назначить Яхоэля своим наследником в обход отца, но Лайла не слишком-то верила этим слухам.

Дед любил забавляться, сталкивая и подначивая своих многочисленных наследников, и все уже давно привыкли к его играм…

Прислужницы принесли вино и легкие закуски, в сторону которых я и не посмотрела.

Я вертела в руках рукоделие, тайком прислушиваясь к разговору мужчин. Они обсуждали какие-то контракты, акции, поставщиков…

Я старалась запоминать, но мало что понимала. Увы, как Лайла, так и я, были очень далеки от политики, экономики, финансов и тому подобного…

– Ничего, что Лайла слышит нас? – спросил ир Зуриэ, когда речь зашла о сговоре в ценовой политике.