Страница 5 из 36
Ветер тихо шелестел облетевшими листьями. Вечнозеленые стройные кроны сосен колыхались с ним в такт, если отпустить фантазию на волю, то можно было поверить, что деревья по обе стороны дороги склонялись в немом поклоне. Аромат хвои прекрасно снимал напряжение, которого я успела нахвататься за этот неприятный, сложный день. Ощущение было такое, словно кто-то невидимый нежно массировал мне виски, волшебным образом прогоняя плохие мысли.
Странный подарок Эллы тревожил, я должна была отказаться и обязательно вернуть его хозяйке. Что-то в этом всем было неправильным, таким, что заставляло меня хмуриться. Но в то же время пуля приятно холодила кожу и казалась чем-то знакомым, родным и естественным. Я никак не могла заставить себя перестать касаться подвески пальцами.
— С-с*ка! — зашипел уже знакомый мне женский голос.
Не успела обернуться, как полетела на землю от крепкого толчка в спину. Да что же она вечно толкается?!
— Ненавижу тебя! Не отдам его, слышишь?! С-с*ка!
Острая боль прострелила затылок. Я схватилась за голову. Горячая кровь сочилась сквозь пальцы. Сумерки мгновенно преобразились в непроглядную темноту. Женщина еще надрывалась ругательствами, но я плохо ее слышала, точно между нами натягивали крепкую звукоизоляционную сеть. А потом мир оглох…
Утро никогда не являлось моим любимым временем суток. За пробуждением всегда следовал неизменный путь на работу.
Возможно, для кого-то каждый раз утро превращалось в день, полный приятных свершений, меня же ожидало однообразие: неудачное общение со студентами, завал с документацией и откровенное пренебрежение от коллег.
Проснувшись, первым делом я отмахнулась от писклявого будильника, засунув тот под подушку, а потом только осознала, что сегодня на работу идти не надо. Отпуск ведь! Как по мановению волшебной палочки утро для меня стало на порядок добрее.
Если настроение более-менее удалось привести в порядок, то с отвратительной, головной болью стопроцентная арабика не справилась. Кое-как расчесав вечно торчащие во все стороны волосы, я нащупала на затылке приличную, пульсирующую болью шишку. И с удивлением поняла, что совершенно не помню, как именно ее получила. То ли ударилась об угол одного из шкафчиков на работе, то ли еще где…
Никаких особых планов на этот отпуск у меня не было. Заработной платы еле хватало, чтобы свести концы с концами, так что поехать на море позволить себе не могла. Но отдохнуть на природе — запросто!
Наспех позавтракав, я приготовила в дорогу несколько наливных яблок, бутылочку воды, покрывало, салфетки, аптечку, любимую книгу Оскара Уайльда и оделась. Для прогулки выбрала удобный изумрудный ситцевый сарафан и балетки. Насыщенный зеленый цвет оттенял вынужденную бледность моей кожи, но не придавал ей болезненный вид. Волосы заплетать не стала, оставила распущенными. Недавно остриженные до линии плеч они не мешали, ходить с неубранными в тугой узел волосами оказалось удобно. Правда, позволяла это удовольствие я себе только в свободное от работы время.
Забрав с балкона старенький велосипед, я пристроила в корзинку на щитке переднего колеса нехитрую поклажу и выбралась из квартиры.
Вместо привычной и поднадоевшей жары сегодня погода радовала приятным теплом, умеренной облачностью и прохладным ветерком. До места, которое я загодя наметила для велосипедной прогулки, было около часа езды. Только выехав за черту города, я смогла вдохнуть полной грудью. Лесополоса, что окружала проселочную дорогу, существенно прибавляла кислороду. Воздух здесь ощущался насыщенным, свежим и пряным. Если глубоко вдыхать, то можно было вскоре почувствовать приятное головокружение, точно при легком опьянении.
Свернув с центральной дороги, я углубилась в лес. Извилистая тропка оказалась хорошо утоптана и даже из-за резких поворотов, холмиков или ухабов, ехать было довольно легко.
Искренне наслаждаясь окружающей природой, относительной тишиной и чувством защищенности от людей, я и не заметила, как окультуренная тропка превратилась в дикий, почти непроходимый участок. Если толстые стволы деревьев еще получалось объезжать, то колючие ветки кустарников, то и дело цеплялись за платье и больно хлестали меня.
Спокойная езда внезапно превратилась в настоящее испытание!
А когда в полуметре от переднего колеса мелькнул заяц, я инстинктивно крутанула руль в противоположную от зверька сторону и, проломившись сквозь кусты, вылетела на проезжую часть.
Послышался отчаянный визг тормозов.
Внезапный удар выбил меня из седла.
Падение напрочь вышибло воздух из груди. Первые секунды, стараясь заглушить звон в голове, я усиленно пыталась вдохнуть, но не получалось. А потом внезапно кислород поддался, словно сломанный во мне механизм пришел в норму, вдох получился свистящим и рваным.
— С вами все в порядке?
Пока я боролась с сумятицей от произошедшего, мужчина присел рядом и я хорошенько смогла рассмотреть его обеспокоенное лицо.
В то же мгновение во мне вспыхнула искра узнавания. Воспоминания были нечеткими, но я успела ухватить их за призрачный хвост, чуть не взвыв от ужаса!
Встревожено хмурясь, ко мне склонялся покойник!
Егор!
С застрявшим в горле визгом, я пыталась отодвинуться, но мужчина заботливо попридержал меня за плечи.
— Вам больно?
Я пришла к единственно возможному выводу — это сон. А если сплю, значит, ничто не может причинить мне вред, все — иллюзия.
Поэтому я не придумала ничего лучше, чем проявить любопытство и покориться назойливому желанию. Даже не успев осознать, что именно делаю, протянула руку к лицу Егора и провела пальцами по щеке.
На ощупь кожа оказалась теплой, сухой и немного шершавой от короткой щетины.
Глаза мужчины расширились, зрачки увеличились, почти полностью затмив темнотой синюю радужку.
— Где болит? — продолжал допытываться он. но препятствовать тому, чтобы я его касалась, не стал.
С удивлением я обнаружила, что почти не чувствую особого дискомфорта. Пока что.
Да и разве во сне возможно ощущать острую боль? Здесь же все нереальное, так, выдумка.
Только почему Егор мне снится и… вот так? Неужели вчерашние похороны так сильно впечатлили, что вызвали подобную реакцию?
Отбросив все ненужные сейчас мысли, я приказала себе наслаждаться моментом. Раз уж представилась такая возможность, провела кончиками пальцев вниз по подбородку, не справилась с искушением очертить линию нижней губы, а потом опуститься со скромными ласками ниже, к шее. Пульс мужчины ускорился под моими пальцами и от этого я почему-то испытала ни с чем несравнимое удовольствие.
— Как тебя зовут? — охрип он. — Кто ты?
— Есть существа, которые глядят на солнце прямо, глаз не закрывая, — я вдруг вспомнила любимые строки стихов. — Другие, только к ночи оживая, от света дня оберегают взгляд.
Ленивая усмешка мужчины заставила мое сердце биться быстрее.
— И есть еще такие, что летят в огонь, от блеска обезумевая, — немного прищурив глаза от удовольствия, продолжала я. — Несчастных страсть погубит роковая. Себя недаром ставлю с ними в ряд.
— Красою этой дамы ослепленный, я в тень не прячусь, лишь ее замечу,
— перебил Егор, оглаживая меня по скуле. — Не жажду, чтоб скорее ночь пришла.
— Ты…
— Слезится взор, однако ей навстречу я устремляюсь, как завороженный, чтобы в лучах ее сгореть дотла.
— … знаешь сонеты Петрарки?
В последнее время я поняла, что могу свалиться в обморок от счастья, если встречу всесторонне грамотного мужчину. К моему счастью из-за нелюбви обмороков, такие мужчины мне не попадались. А уже те, кто мог процитировать сонет Петрарки на память и подавно… Сейчас я еще раз уверилась в том, что сплю. Ведь подобного в жизни не бывает и только не со мной.
— Кто же его не знает?
— Мои студенты не знают.
— Ты учительница? — удивился он.
— Преподаватель.
Егор беззлобно хмыкнул:
— И что ты преподаешь, прекрасная Мавка?
Мавка? Наверняка, опять игра моего сознания. Я искренне любила драму-феерию Леси Украинки и ее мавочку. Оттого прозвище вызвало во мне волну теплоты.