Страница 74 из 83
Глава тринадцатая. На полу стоит статуя, у статуи нет ни стыда, ни совести!
Я бросилась к зеркалу, видя, как богиня расхаживает перед Эзрой и помахивает розой, словно кисточкой, рисуя радужные перспективы плодотворного сотрудничества. Я вытащила колючку из кулака, который вызвался выполнить обязанности губозакатывательной машинки.
- Сорок восьмое условие. Ты строишь мне дворец возле моря! – заявила Дита, со вздохом наслаждения и самодовольной улыбкой глядя на его опущенную голову. – Пока что все. Но это пока! Я больше ничего не придумала. Как придумаю, ты узнаешь об этом первым!
- Покажи мне ее, - услышала я тихий голос, а сердце вздрогнуло, когда богиня достала зеркало и ткнула ему в лицо. – Я должен видеть ее перед тем, как согласиться на твои условия…
– Нет, а чем я тебя не устраиваю? Посмотрел на меня, считай, посмотрел на нее! Ладно, любуйся! - жеманно заметил мой двойник, нехотя доставая зеркало и поднося его поближе. – Смотри! Я кому показываю?
Эзра медленно поднял голову, глядя сумрачным взглядом на то, как я положила руку себе на шею и ткнула пальцем на грудь. На его лице промелькнула тень улыбки, а осколок зеркала, украшавший тонкую шейку богини, на мгновенье ослепительно сверкнул.
- Прости, любимая, - послышался едва различимый шепот. – Потому, что я себя за это никогда не прощу…
- Что ты сказал? Повтори? Ты что? Просишь у меня прощения? – закусила размечтавшуюся губу Дита, подходя совсем близко к нему и приподнимая кисточкой-розой его длинные волосы. – Громче, милый. Не стесняйся…
Договорить она не успела. Глаза Эзры сверкнули голубым огнем, губы искривились, черные волосы разметались в молниеносном порыве, а на пол посыпались обрывки веток и лепестки. Роза выпала из тонких пальцев Диты, рассыпаясь от удара об пол.
Время словно остановилось, невидимая сила резко схватила меня за горло, не давая вздохнуть. Мои ноги оторвались от пола, а в зеркале отражалась изумленная богиня любви, которую держала за шею могучая рука, приподнимая над полом. В ее распахнутых глазах застыла смесь ужаса и удивления.
- Помни, Эзра. Больно мне, больно ей! - сдавленно произнесла Дита, пытаясь разжать ему пальцы и разлететься лепестками. Но стоило ей только рассыпаться, как по его руке пошло голубое сияние, и лепестки снова собрались вместе с одну разгневанную и побледневшую от ужаса богиню,
- Ты как? – послышался вежливый голос, пока я мужественно терпела, показывая чудеса левитации. Приятно, когда твоим самочувствием интересуются, но как-то подозрительно, когда это делает смерть. – Я не могу найти в классификаторе причин смертей что-то вроде бог войны взял богиню любви за горло, а она перед этим наложила заклятие на другую богиню, тоже любви… Ладно, пошли, там разберемся!
- Иди ты, - простонала я, понимая, что хватка и нервы у любимого железные.
tНа «и» там только «идиотизм», - вздохнула Смерть, глядя в зеркало и листая какой-то старый, разваливающийся в руках талмуд. – Ты не сильно обидишься, если я укажу или ревность, или бытовуху? Кстати, он трезвый? Просто там есть «в состоянии аффекта». У меня по нему план стоит…
Вторая рука Эзры вырвалась из пут, в его глазах сверкнула ярость, а я почувствовала резкую, обжигающую боль, словно кто-то рванул с шеи цепочку. Я видела, как лицо Диты скривилось от боли, и она намертво вцепилась рукой в осколок. По ее руке потекла кровь, а я заорала в тот момент, когда в мою ладонь впился острый невидимый кусок стекла. Свободной рукой она достала зеркальце, пытаясь дернуть осколок на себя. Маленькое зеркальце вспыхнуло ярчайшей звездой, а большое зеркало на стене храма пошло трещинами. В зале, откуда ни возьмись, появилась груда хлама, розы на колоннах стали осыпаться и сохнуть, потолок чуть не обрушился. Мир покачнулся, колоны затрещали, пол стал вздыматься волнами прямо под ногами. На груду мусора упал мой злобный, покрасневший двойник, с ужасом глядя на пустую окровавленную ладонь.
- Эзра! – пронзительно закричала я, видя, как картинка в зеркале снова восстанавливается, словно кто-то пошевелил невидимую антенну. На меня смотрело искривленное от ярости лицо.
- Давай же! – орал он, до крови сжимая осколок. Его рука полыхала пламенем.
- Бог войны пытается проникнуть в храм богини любви! – умирающим голосом произнесло зеркало, словно умоляя принести ему водички, отойти в сторонку и терпеливо ждать. – Нужно раз… раз… ре… шение… боги… о, боги…
- Зеркало! Не пускать его! – истерично закричала Дита, ужасаясь своей окровавленной руке и вскакивая на ноги. – Это приказ!
- У вас нет… нет… оск… - икало зеркало, идя паутиной трещин. Казалось, оно вот-вот разлетится. – Оск… у… него … Вы больш… боль… не бог…
Мраморная рука, которой я собиралась больно погладить богиню по голове, попала ей по плечу, вызывая мучительный стон и взгляд, преисполненный ненависти. Оскар за лучшую женскую боль! На секунду я сама стиснула зубы от боли, бросив мимолетный взгляд на нее и на заикающееся зеркало.