Страница 51 из 83
- Я все помню … Всю жизнь помнил… Другую обнимал, и тебя представлял… Целовал ее и о твоих губах думал… Помню, как твоей косы упала лента, а я шел следом и подобрал ее… Хотел отдать, а потом посмотрел, как ты к мужу прильнула, и передумал… Вот теперь она у меня лежит… Берегу ее… Буду помирать, на руку намотаю, с ней и похоронят…
Все вокруг дышало каким-то сладким умиротворением и почти осязаемой грустью… Мои шаги в чужих снах были неслышны, и ворчливый дед даже не узнал, что я вместе с ним смотрела на портрет любимой.
- Покажи мне сон Цианы, - вздохнула я, заходя в туманный туннель чужих грез. В ее сне было темно, светил рожок месяца, деревья качались и скрипели от порывов ветра. Их ветви стучали друг об друга, а по небу ползли рваные облака. Вокруг было тихо, а я осматривалась по сторонам и пыталась понять, почему все такое мрачное и промозглое? От ствола огромного черного дерева отделилась маленькая женская фигурка в плаще. На траве лежал большой узел из какой-то простыни в цветочек. Внезапно фигурка встрепенулась, отбросила капюшон, а на молодом, красивом девичьем лице с большими вишневыми глазами появилась счастливая улыбка: «Игнас! Это ты?». Ей никто не ответил. Улыбка тут же померкла, плечи опустились, а девушка снова прислонилась к дереву и сползла по нему спиной.
- Один и тот же сон пятьдесят лет, - вздохнула Циана, обнимая себя. – Один и тот же…
- Он придет, - внезапно прошептала я, а она осмотрелась по сторонам. Почему-то я была уверена, что он придет. – Сегодня он придет…
Девушка вскочила на ноги и стала оглядываться по сторонам. Ветер зловеще выл, а огромный дуб прятал под сенью темных ветвей бесстрашную девушку.
- Кто это сказал? – с надеждой шептала она в темноте. – Мне точно не почудилось?
Циана вертела головой и прислушивалась, а я уже шла в чужой сон розовым туманом, видя на горизонте всю ту же белую скамейку и одинокий силуэт. Я подошла и схватила его за руку, потянув за собой.
- А! Вот и ты! – усмехнулся молодой мужчина, послушно вставая со скамьи. – Нашла меня! Сколько тебя можно ждать?
Я уверенно вела его по дороге, которая сама появлялась под ногами и вела куда-то в розовую дымку.
- Ну что, костлявая! – усмехался Игнас, послушно идя следом. – Зову тебя, зову, а ты вон аж когда пришла!
- Да не костлявая я! – обиделась я, вспоминая о паре–тройке лишних килограмм.
- Шутишь, безносая? Ну-ну, шути! Тебе, безглазой, поди, все равно! – по-старчески ворчал Игнас, а у меня закрадывались подозрения, относительно искренности рыданий на его предполагаемых похоронах настрадавшихся родственников. – Что ж ты меня стороной обходила? Что ж ты меня полвека горевать заставила?
Я тащила его в тумане и скрипела зубами, глядя, как туман начинает рассеиваться. Послышался знакомый зловещий скрежет веток в промозглой темноте. Гордый у нас мужик! Не пришел, не поговорил. Проще пятьдесят лет сидеть и щеки дуть ворчливым хомяком.
- Циана ждет тебя в этой обители скорби, - зловеще прошептала я. Но тут Игнас схватил меня за руку. Он упал на колени, прижался губами к моей невидимой руке и стал целовать ее.
- Нет! Только не ее! Умоляю! Не надо! – задыхался и кричал перепуганный Игнас, цепляясь за меня и умоляя.
– Не забирай ее! Меня возьми! Меня! Забери меня вместо нее! Что угодно проси, все сделаю! Пусть она живет! – рыдал Игнас, целуя мою руку. – Пусть моя Цианочка живет.
- В ночь перед замужеством она бросила тебе записку, в которой написала, что хотела сбежать с тобой, но твоя мать порвала бумажку, пока ты спал… И Циана уже много лет ждет тебя возле того дерева… - пояснила я, глядя, как Игнас ползает вокруг меня на коленях. – Если завтра, когда проснешься, не явишься к ней цветами и разговором, то заберу ее!
Туман рассеялся, а Игнас застыл, уставившись в темноту. Я отпустила его руку и смотрела невидимкой, как от дерева отделяется фигурка, как с нее слетает капюшон, как она бежит, крича от радости, а ее подхватывают мужские руки и кружат в воздухе.
- Пришел, пришел, - покрывала поцелуями лицо любимого счастливая Циана, визжа от счастья, когда ее снова закружили в воздухе. – Пришел! Какое счастье!
Она плакала, прижималась к нему, кусала губы, а у Игнаса по щеке текла прозрачная слеза. Ворчун гладил ее волосы и целовал макушку, тяжело дыша. Небо светлело, старый дуб розовел, сухие ветки покрывались листьями, а вокруг них на ярко-зеленой траве расцветали цветы… Ветер обрывал их лепестки и уносил в нежно-голубое небо. Впервые вижу, чтобы дуб цвел белыми цветами, но это ведь сон? Во сне все возможно!
Влюбленные обнимались, целовались, плакали, а я смотрела на людей, которые прожили не в разных мирах, не в разных частях света и даже не в разных городах на разных улицах, а в соседних домах, которые почти соприкасаются дырявыми крышами, но так и не нашли в себе смелости просто поговорить и объясниться.
- Эх, - вздохнула я, глядя на то, как они шепчутся и обнимают друг друга. – Напоминаю! Завтра Игнас идет с цветами в соседний дом!