Страница 2 из 83
- Два, - надменно произнес голос, а следом послышался тяжелый вздох. Рука в черной перчатке сжала меч, а на красивых губах появилась странная улыбка. - Учти, это – твой последний храм! И я сожгу его дотла, как и все остальные!
- Остановись! – послышался взволнованный женский голос, а кто-то из жриц заплакал от счастья, прижимая руки к груди. Статую озарил розовый свет, а сверху на жриц посыпались лепестки роз. Они плакали и кружились в розовом сиянии. – Я прошу тебя, остановись! Я помню про свое обещание!
Рука в черной перчатке поймала один лепесток. Он лежал на огромной ладони, пока остальные осыпали радостных жриц и заметали статую.
- Я - богиня любви, я не забываю про свои обещания! – женский голос тут же стал уверенней. На секунду она прокашлялся и продолжил. – Просто … тебе нужно еще немного подождать! Ты не готов, чтобы принять мой дар!
- Я тебе не верю! – рука в черной перчатке превратилась в кулак. Лепестки оседали на его плечах и черных волосах. – Я не верю ни единому твоему слову.
- Ну потерпи немного! – ласково заметил голос, а статую озарило сияние. Снегопад лепестков прекратился. - Почему ты такой нетерпеливый? Я помню про наш уговор. Ай! Лепестки кончились! Сейчас-сейчас! Одну минутку! О!
Лепестки снова хлынули откуда-то сверху. Ветер, который врывался в раскрытые двери храма, поднимал тх и уносил прочь.
- Хорошо. Даю тебе еще месяц. Но это последний срок! Если через месяц ты не выполнишь свое обещание, я уничтожу не только храмы, но и твоих адептов! Я запрещу молиться тебе! И стоит где-то появиться твоему храму, считай, что от него остались одни руины и пепелище! Я ни разу не дал повода усомниться в моих возможностях, – негромко произнес голос, а мятый лепесток с его ладони упал на пол. – Ты меня поняла?
- Ты, главное, не волнуйся! – радостно произнесла статуя, а снегопад лепестков прекратился. – Одну минуту! Сейчас! Так, где у меня тут… А! Все нашла! Да что ж такое!
На снова статую посыпались лепестки, разлетаясь вокруг, поднятые порывом ветра. Они цеплялись за волосы, покрывали обломки чаш и статуй, скользили по разлитой по полу воде и поднимались вверх к красивому потолку.