Страница 3 из 5
– А после купаний, на берегу же, разводятся костры. Огромные такие, – я вновь прислушалась к Катиной болтовне. Даже интерес появился, стоило только представить все, что она рассказывала. – Знаете, какие пляски мы устраиваем вокруг них? О-го-го! А самые смелые даже прыгают через костер. И если пламя его не коснется, значит быть ему счастливым всю жизнь. Ну, я, конечно, прыгала пару раз. Страшно, естественно. Но надо… Костры эти тоже считаются какими-то священными, очищающими, но точно я не знаю. Видела только не раз, как народ скотину к ним подводил. Вроде как, чтобы не болела весь год. А отгадайте, что мне больше всего нравится в этом празднике? – хитро прищурилась Катя и посмотрела на нас.
– Откуда ж мы знаем. Я и подумать не могла, что ты у нас такая отчаянная. В институте вечно тише воды, ниже травы, а тут… хороводы вокруг костров водишь.
– Подумаешь, – хотела было обидеться Катя, но сразу же передумала и продолжила с воодушевлением рассказ: – В эту ночь нельзя спать! – Она многозначительно замолчала.
– Это еще почему? – тут же вклинилась Арина. – Мир, слышишь, завтра нам предстоит бессонная ночь.
– А потому. Потому что нечисть выползает из укромных мест и может утащить тебя спящую.
– Куда? – рассмеялась Арина. – Ой, умора, утащить… А неспящую не может?
– Ну, этого я не знаю. Чего пристала, как банный лист? – нахмурилась Катя. – Я к ним в гости не хожу.
Они еще долго пререкались. Арина Катю подзуживала, а та яро сопротивлялась. А мне было параллельно. Ну любит Катя праздник Ивана Купалы. Ну и на здоровье! Чего Аринка к ней прицепилась? Мне вот даже интересно будет посмотреть на деревенское гуляние. Может хоть отвлекусь, правда.
Засиделись мы за полночь, пока не допили все вино. Мама Кати постелила нам с Ариной на летней веранде, где поставили две раскладушки. Я лежала, смотрела на звезды сквозь огромные окна и чувствовала, как приятно кружится голова. Вот так бы всегда – иметь возможность ни о чем не думать, любоваться волшебной ночью… Мне даже жалко стало Арину, которую разморило от вина, и она уснула, едва коснувшись подушки. А Катя, оказывается, совсем не такая, какой я ее представляла себе раньше. Кто бы мог подумать, что она настолько русская в душе, что чтит традиции, идущие из древности. Вон как она самозабвенно рассказывала про праздник. Мне даже не терпелось, чтобы поскорее начался завтрашний день. Хотелось своими глазами убедиться, что все и правда настолько интересно будет.
– Сони, подъем!
Не сразу сообразила, что это мне так мешает. Окончательно проснулась, только когда меня начали трясти за плечо, и услышала недовольный голос Арины:
– Отстань, ненормальная. Дай выспаться. Еще время… – она ненадолго замолчала. – Шесть утра?! Катька, ты в своем уме? Да я даже в универ так рано не встаю!
– Вставайте, говорю, и айда на речку…
Я тут же вспомнила, что сегодня всем нужно купаться. Но вчера мне представлялось это несколько иначе. Я думала, что происходить это все будет днем, и напоминать будет отдаленно вакханалию.
– Кать, ты же говорила, что костры жгут и купаются днем, – села я в кровати, протирая глаза и пытаясь рассмотреть ее незамутненную.
– Да, да, так и будет, – рассмеялась она. Во сколько же она сама встала, раз уже была полностью одета и причесана. – Но я не люблю вместе со всеми. Гораздо круче рано утром, когда на речке еще клубиться туман. Не представляете, как это романтично.
Я поняла, что она не отстанет. Глаза ее так и горели от предвкушения радостного события. Под ее неугомонный щебет я принялась одеваться. Арина еще какое-то время ворочалась на раскладушке, что-то недовольно бурча. Но когда с кухни потянуло запахом жареных оладьей, она тоже окончательно проснулась.
– А завтракать? – недовольно спросила Арина, когда Катя нам вручила по полотенцу и первая спустилась с крыльца.
– Кто ж купается на сытый желудок? – изумилась она. – Вот вернемся и натрескаемся, как тузики.
Речка тут протекала крохотная и мелкая, зато бурлила угрожающе, даже пенилась местами. А еще и спускаться к ней нам пришлось чуть ли не по отвесной горе. Я с замиранием сердца смотрела, как Катя лихо перепрыгивает с камня на камень, рискуя свернуть шею. Сама же я цеплялась за все выступающие коренья и ветки кустарника. Даже руки содрала до крови. Слышала, как рядом тихо материться Арина на тему, да чтобы она, да еще хоть раз… да Катька такая разэдакая… Когда мы оказались на узенькой полоске пляжа, у меня дрожало все, не только руки и ноги.
– Катька, смерти нашей захотела? – набросилась на нее Арина. – Ты зачем нас сюда потащила? Каменный век какой-то!.. Неужели у вас тут нет спуска поприличнее?
– Почему, нет? Есть. Только мне хотелось показать вам именно эту тропу. Мы тут в детстве бесились. Тут или на дереве заседали – черемухе, она недалеко от леса растет, я вам потом покажу.
Надо было видеть лицо Арины. Я еле сдержалась, чтобы не расхохотаться. Глаза по пять рублей, ноздри раздувает, мелкие волосы выбились из хвоста и облепили щеки и лоб. Фурия, ни дать, ни взять. Еще и стойку приняла боевую, подавшись всем телом вперед и сжав кулаки. Я даже испугалась в какой-то момент, что она сейчас Катю колошматить начнет.
– Не, ну ты видела? – она посмотрела на сидящую на песке меня. Я даже ответить пока не могла – пыталась восстановить дыхание.
На этом запас слов у Арины иссяк. Наверное, возмущения было столько, что для остального просто места не оставалось.
– Ладно вам, девчонки, чего вы такие скучные? – Катя принялась раздеваться. Она даже умудрилась не запыхаться, только раскраснелась самую малость и выглядела сейчас очень симпатичной. – Айда купаться.
Я снова посмотрела на бурлящую речку. Как-то опасно купаться в такой. Огромные валуны выступали из воды повсюду. А что там между ними, я даже боялась представить.
– Девочки, идемте, – поманила нас Катя, смело заходя в реку. – Вода теплющая, а дно, как шелк. Не бойтесь…
– Шелк, – ворчала Арина, стягивая футболку и шорты. – Зараза! Ты идешь?!
Ну вот, и мне досталось. Сижу тут, никого не трогаю.
– Ага, сейчас. Только отдышусь, – просипела я.
– Пошли. А то она еще что-нибудь придумает.
Я смотрела, как Катя лихо лавирует между камнями, и не переставала удивляться. Наверное, надо родиться и вырасти в этих местах, чтобы радоваться тому, что на первый взгляд не выглядит радостным. Но сидеть и дальше не берегу становилось жарко. Если мы и увидели туманную дымку, о которой говорила Катя, то лишь издалека. Сейчас уже солнце припекало вовсю, и вода уже больше манила, чем отпугивала.
Я разделась и приблизилась к реке. Ноги погрузились в приятную прохладу, и я поняла, почему Катя сравнила дно с шелком. Песок казался упругим и очень гладким, но абсолютно нескользким. Мелких камней тут совершенно не было. Удивительная река, ни разу в жизни таких не видела. Я зашла глубже, потрогала камень. Его поверхность была ровная, но не скользкая, как обычно бывает. И вода в реке аж просвечивала до самого дна, хоть и бурлила безостановочно.
– Она никогда не цветет, наша речушка, – словно прочитала мои мысли Катя. – Из-за сильного течения. И вода в ней такая чистая, что ее можно пить.
В самом глубоком месте, как опять же просветила меня Катя, вода мне едва доходила до подбородка. Но глубже и не хотелось. Я прислонилась спиной к гладкой поверхности камня и наслаждалась струями течения. Как джакузи, честное слово. Кто бы мог подумать, что то, что страшит с виду, может оказаться таким приятным. Аринка аж повизгивала от удовольствия, от ее плохого настроения не осталось и следа.
– Везет тебе, Кать, каждый день можешь наслаждаться такой прелестью, – нахваливала она. – Это же какой-то рай на земле.
– А я вам говорила, – гордо улыбнулась Катя. – А вы не верили. Да и народ вон уже подтягивается. Скоро здесь ступить будет негде. А мы уже искупались, самые первые.
Я посмотрела на гору и заметила очень даже приличный спуск, с каменными ступенями и натяжными поручнями. Вот Катька, засранка, заставила нас адреналину хапнуть! По ступеням уже спускалось человек шесть. Катя весело помахала им рукой.