Страница 120 из 151
Солнце уже сильно припекало, хотя едва показалось над горизонтом. У Шанда был измученный вид. Карана низко надвинула шляпу на глаза.
- В тумане мы взяли слишком сильно на запад, - сказал Шанд. - Так что перед нами западная сторона Катадзы.
Если бы Карана могла, то заплакала бы, но глаза были слишком сухими.
- Ты хочешь сказать, что только из-за этого мы все еще не там?
Шанд скрючился и отошел в сторонку. Его долго рвало.
- В чем дело? - спросила Карана, когда Шанд вернулся.
- Колики! У моей воды такой вкус, словно в ней сдохла крыса.
Они двигались к Катадзе мимо кипящих соленых ручьев и фонтанов, от которых поднимался пар. В воздухе пахло серой, и от этого у Шанда с Караной болели глаза и першило в горле. К берегу последнего соленого озера прибило какую-то пену пурпурного цвета.
- Это можно есть, - сказал Шанд, собирая пену в горшок.
- Что это? - с сомнением спросила Карана.
- Понятия не имею - растет в кипящей воде и приятна на вкус.
- Какой ужасный край, - заметила Карана, чувствуя себя так же неуютно, как в портовом городе. - И Катадза такая же?
- Вовсе нет.
Колики у Шанда усилились. Когда они добрались до подножия горы Катадзы, ему стало совсем плохо. Вода у него осталась лишь в мехе из Грейнвиса, но она была такая мерзкая, что его тошнило от одного ее запаха.
К следующему утру старик допил и эту воду, а у Караны оставалось чуть больше половины последнего меха. Однако даже когда он пил воду девушки, Шанду становилось все хуже, его мучили рвота и понос.
У него не хватало сил взбираться по длинному склону к подножию утесов, и они пролежали весь день в палатке, где даже в тени земля была такая же горячая, как воздух. Перед тем как снова пуститься в путь, они доели и допили все, что у них было.
После часа ходьбы перед ними предстало большое озеро с чистой водой, которая, правда, оказалась такой соленой и горькой, что у Караны и Шанда начались желудочные спазмы. От этой воды их стала еще сильнее мучить жажда. Шанд лежал на берегу озера, держась за живот. Карана была в ужасе, опасаясь, что старик умрет.
После длительного отдыха в тени Шанду стало лучше, хотя организм был обезвожен. Карана пошла удить и поймала несколько мелких рыбешек. Они съели сочное мясо сырым, и это слегка утолило жажду. Но девушка знала, что без воды Шанд умрет через день, да и сама она протянет недолго. Всю ночь измученные Шанд с Караной плелись вперед, а незадолго до рассвета нашли крошечный родничок у подножия скал. Вода текла такой тонкой струйкой, что их мехи пришлось бы наполнять весь день, но ее было достаточно, чтобы спасти им жизнь и чтобы они взяли немного с собой.
Вечером они снова пустились в путь и наконец обнаружили дорогу, ведущую к самому низкому утесу Катадзы.
Еще через пару часов они добрались до ущелья, куда никогда не попадали солнечные лучи. Здесь, в лощине, росли какие-то серые растения, а выше на склоне зеленела трава. Казалось, утесы никогда не кончатся. Шанд был слишком слаб, чтобы взбираться на них дальше.
- Завтра станет лучше, - сказал он, очищая какой-то клубень, выкопанный Караной.
Девушка ничего не ответила. Ее мучил голод: за весь день она съела лишь горстку муравьиных яиц.
- Мы попытаемся завтра, - повторил Шанд на следующий день, но он был так измучен коликами, что Каране казалось: он никогда не сможет двинуться с места.
Наступило "завтра" но Шанд был не в состоянии подняться, а когда Карана вернулась с охоты с большой ящерицей - еда на несколько дней, - он не проявил никакого интереса.
- Ступай, - сказал он, - приведи помощь.
- Я тебя не покину, - возразила она, разрываясь между привязанностью к нему и желанием найти Лиана. Временами она почти чувствовала Лиана, и то, что она чувствовала, ее пугало.
- Тебе придется, или мы умрем оба. Возьми пищу и иди.
- Ты умрешь, если я уйду!
- У меня достаточно воды, - со слабой улыбкой сказал Шанд. - И даже есть немного еды. От голода умирают неделями - ты вернешься раньше.
Карана колебалась. Она действительно страстно хотела идти дальше - в груди у нее жгло огнем. Но она не могла оставить Шанда.
35
УЖАСНОЕ ОСКОРБЛЕНИЕ
Когда Лиан, потрясенный беседой с Малиеной, вернулся к Тензору, он обнаружил, что тот все еще сидит в своем кресле из черного дерева, поставив локти на служившую столом скамью, которая располагалась вдоль всей стены. Она тоже была из черного дерева. В отполированной до блеска поверхности скамьи отражалось Зеркало, а в Зеркале - лицо Тензора: темные волосы, зачесанные волнами с широкого чела, длинный прямой нос и густая курчавая борода, скрывавшая нижнюю часть лица.
Тензор сжал раму Зеркала руками, и оно, покачнувшись, замерло на месте. В нем появилось изображение - в точности то самое, которое Лиан видел прошлой зимой в Туркаде.
Это был мрачный пейзаж с черными тенями. Равнину, испещренную какими-то пузырьками стального цвета, пересекала глубокая расселина. Железная башня накренилась, словно собираясь упасть. На заднем плане горы, похожие на фарфоровые черепки, вонзались в небо. Маленькое красное солнце пыталось разорвать грозовые тучи, но безуспешно.
Это был Аркан - или, быть может, воспоминание Тензора тысячелетней давности. Существовал ли еще Аркан?
Изображение отличалось от того, которое предстало перед Мендарком: оно было живое. Солнце и луна двигались по небу, тучи проплывали, свет усиливался.
Однако, кроме этой картинки, Тензору так ничего и не удалось извлечь из Зеркала. Он рвал на себе волосы, сердито орал на Лиана и порой даже покрикивал на своих друзей аркимов. Малиена была довольна, когда Лиан сообщил ей об этом.
Тензор так сильно стукнул кулаком по скамье, что Зеркало подскочило и опрокинулось.
- Почему оно не открывается? Почему? Почему?
- Ялкара заперла его, и есть только один ключ. Этот ключ у меня, сказал Лиан, думая вслух.
Тензор резко повернул к нему голову с буйной гривой волос, и Лиан был потрясен, осознав, что желает аркиму успеха с Зеркалом вопреки мрачным прогнозам Малиены.
"Нет! - подумал он. - Я должен написать Сказание, но мне не нужно ему помогать. Пусть сделает это сам или совсем не делает".