Страница 13 из 14
Я не имею в виду, что царство субъективного вредно и его необходимо сторониться во что бы то ни стало. Помните: наша цель – реостат, а не обычный двухпозиционный выключатель, поэтому верного или неверного варианта не существует. У меня нет намерения сделать тот или другой мир приоритетом, ведь жизнь проходит одновременно в них обоих. Один невозможен без другого, а жизнь становится наиболее полной лишь при равновесии между обоими мирами.
Суть новой перспективы в том, чтобы не застревать ни во внешнем, ни во внутреннем мире. Жизнь – это движение. Задумайтесь об океанских приливах и отливах, о неустанно вращающейся планете, о наших телах, которые постоянно вдыхают и выдыхают воздух, перекачивают кровь и переваривают пищу. Когда естественные процессы в организме нарушаются или замедляются, мы называем это воспалением, а затем начинается болезнь. Когда все процессы в организме прекращаются полностью, мы называем это смертью.
Осознанность позволяет проходить жизненные циклы без помех. Она даёт возможность проживать и осмысливать всё происходящее с нами. Что происходит, если мы не перерабатываем свой опыт? Как мы уже знаем, прожитое копится в нас. Всем знакомо чувство обиды или злости, которое просто невозможно отпустить, и со временем оно лишь усиливается. Даже слова, которыми мы описываем подобные ситуации, несут в себе ощущение застоя. Мы «затаиваем» злость, бываем «пойманы в заколдованный круг», наши эмоции «закупорены». Застой – состояние неестественное, и если мы находимся в нем слишком долго, то оно может очень негативно повлиять на нас в эмоциональном, духовном и физическом плане. Беда в том, что многие из нас не знают, как выйти из этого состояния. Нам кажется, что ничего поделать нельзя.
Но выход всегда есть, потому что состояние застоя – неестественно. Учитывая, что и мир, и мы сами постоянно меняемся, обстоятельства нашей жизни не бывают фиксированными, и всегда есть возможность сойти с колеи.
Двигаясь вперёд, полезно помнить об этом. Вам придётся научиться стать более гибкими, более расслабленными, более готовыми уступить, благодаря чему ваш жизненный выбор значительно расширится. Как однажды сказал Брюс Ли: «Будь текучим и бесформенным, как вода. Теперь налей воду в чашку, и она станет чашкой. Налей воду в чайник, и она станет чайником. Будь водой, мой друг!»
Почему водой? Потому что, пока вода может приспособиться к любым условиям, она никогда не сломается, какие бы силы на неё ни воздействовали. Такими стремимся стать и мы: гибкими, но несокрушимыми.
Единство тела и духа
Для следующего шага к новому образу мышления нам потребуется изменить отношение к себе. Вместо того чтобы воспринимать тело и дух по отдельности, мы должны стремиться рассматривать их как части единой системы, единого целого.
Людям свойственно говорить о своих личных проблемах понятиями, относящимися к телу. «Он как заноза!» – походя скажет кто-то. «Не могу больше нести этот груз на своих плечах», – заметит другой. Используя подобные выражения, мы не замечаем связи между психоэмоциональным и физическим.
В истории человечества было время, когда наличие взаимосвязи между телом и духом не подвергалось сомнению, особенно если дело касалось здоровья человека. Сократ говорил: «Болезни тела неотделимы от болезней духа». Термин «психосоматика», где «психо» – душа, а «сома» – тело, пришёл к нам из Древней Греции. В то время целители считали, что все болезни носят психосоматический характер, то есть являются пороками тела и духа, требующими двустороннего лечения. К сожалению, сейчас этим термином называют болезни, которые «идут из головы».
Если подумать, это современное определение довольно странное. Будучи целостными существами, мы почему-то нередко рассматриваем тело и дух так, будто это обособленные субстанции, разделённые чем-то вроде глухой стены. Мы лечим тело у одних врачей, а дух – у других. Мы часто говорим о теле и душе, противопоставляя их друг другу, например: «Тело говорит „да!“, душа говорит „нет!а» Но истина в том, что тело не функционирует отдельно от души. Тело и душа неразрывно связаны между собой. Мы не можем отделить одно от другого, так почему же, заболев, пытаемся приписать недуг чему-то одному?
Будучи целостными существами, мы почему-то нередко рассматриваем тело и дух так, будто это обособленные субстанции, разделённые чем-то вроде глухой стены. Мы лечим тело у одних врачей, а дух – у других.
Причина, по которой изменение образа мышления столь необходимо, состоит в следующем: без него мы не сможем обнаружить корень своих недугов. Главная беда западной медицины в том, что врачи-терапевты пытаются устранить симптомы заболевания, зачастую игнорируя его причины. В своей практике я не рассматриваю лишь набор симптомов, а в целом оцениваю состояние пациентов, не отделяя телесное от духовного. Я считаю, что большинство болезней являются психосоматическими. Хотя признаки болезни присутствуют как в теле, так и в душе, в 99 % случаев недуг коренится именно в душе.
Если мы не можем переработать порождённую нежелательными событиями или огорчениями негативную энергию, она не проходит сквозь нас, а застревает внутри. Исследования показали, что отрицательные суждения и эмоции резонируют на клеточном уровне, расстраивая наши естественные биоритмы. Со временем эта негативная энергия накапливается. В итоге она пропитывает нас насквозь, вживляя в подсознание недовольство, чувство вины, несостоятельности. Так в сознании зарождается болезнь. Если её не обнаружить вовремя, она проявится в теле или отразится в неприятной жизненной ситуации, а возможно, и в том, и в другом. Болезнь – это отсроченное последствие недостатка осознанности.
Именно это произошло с Лизой, 38-летним успешным адвокатом, страдавшей изматывающим ревматоидным артритом. Ревматоидный артрит – хроническое заболевание, вызванное нарушением функционирования иммунной системы, при котором организм «атакует» собственные суставы. Руки и ноги Лизы отекли так сильно, что она испытывала постоянную боль и почти не могла работать. Она пребывала в совершенной растерянности, не понимая, откуда этот недуг взялся у неё в столь молодом возрасте. И ещё она не могла понять, почему терапевты ни разу не назначили ей ничего, кроме сильных обезболивающих, которые лишь частично притупляли боль, имели весьма неприятные побочные эффекты и за долгое время так и не принесли особого облегчения.
Как и многие другие, Лиза полагала, что её недуг был исключительно физическим, поэтому до прихода ко мне она даже не пыталась искать иной источник болезни. Не искали его и врачи. Я начал догадываться об источнике заболевания Лизы, спросив её, когда появились первые симптомы. «Впервые я почувствовала их, когда мы с мужем отплывали от побережья Сан-Диего. Я приехала навестить его, и мы отправились на небольшую экскурсию. На тот момент мы несколько месяцев были в разлуке из-за его работы. Он жил в Южной Калифорнии, где открывал новый офис своей компании. Мы с дочерью остались на Восточном побережье, чтобы она могла закончить учебный год в школе, а я – продать дом. Потом мы планировали воссоединиться», – объяснила она.
История о внезапном возникновении симптомов болезни после воссоединения с супругом подстегнула моё любопытство, и я стал расспрашивать Лизу дальше. Мне хотелось больше узнать об их отношениях и о том, каково было так долго находиться в разлуке. Лиза тут же выразила упорное нежелание отвечать на подобные вопросы. Когда я не дал ей уйти от темы, это сопротивление переросло в раздражение: «Какое это, чёрт возьми, имеет значение?» В конце концов, она стала на меня кричать и раскраснелась. Слишком бурная реакция Лизы подсказала мне, что я близок к цели, и я продолжил настаивать на своём. «Кажется, мои вопросы вас серьёзно задели», – сказал я мягко. – Хочу, чтобы вы знали: я здесь для того, чтобы вам помочь».
Я ощущал растущее напряжение Лизы и готовился встретить яростный отпор, но она вдруг сникла, начала всхлипывать, а потом рассказала свою историю. Почти сразу после отъезда супруга в Сан-Диего у неё начался страстный роман с женщиной, жившей по соседству. Она понимала, что до добра этот роман не доведёт, но для Лизы он был как наркотик. Несмотря на сильнейшее чувство вины, она просто не могла разорвать эту связь.